Близкие. За чертой дозволенного... - Владислава Мека

Жаль, что жизнь одна, но! она того стоила!

(Только, не вспоминай)

-Саш, тебе сильно больно? - спрашивала я уже в сотый раз, перебинтовывая сломанные ребра Дергнёва.

-Айс, нормально, сказал же. Ничего страшного, врачи бинтую больней - со спокойной миной уже в сотый раз отвечал мне Саша.

-Но то врачи, а то я! Разница в том, что они - профессионалы - пытаясь не задеть рану чуть ниже груди, вдруг опять кровоточить начнет?

-Ага, Титаник тоже профессионалы строили.

-И что?

-Ничего, утонул, а ковчег - нет, хотя и работа дилетанта - тихо засмеялся Саша, чтобы тут же скривиться от боли.

-Я знаю это высказывание и вообще. Ты меня не подбадриваешь, а пугаешь.

-Это когда я успел тебя напугать? - приподнял одну бровь Дергнёв.

-Когда кричал, ‘туже бинтуй! Да не раны, дура, а ребра!’, дурой обозвал - окончательно обиделась я.

-Ну, прости, Айс ты же меня чуть не придушила, когда начала затягивать бинт на шее - я покраснела, да уж, глупо получилось.

-А я медсестрой не нанималась, ты сейчас в больнице должен лежать, а не у меня на диване - парировала я.

-Мы в ответе за тех, кого приручили… Ни о чем не напоминает - я окончательно почувствовала как щеки пунцово горят.

-А откуда ты?

-Оттуда, некоторые не стесняли очень громко повторять одну и ту же фразу по несколько раз на дню.

-Извини - проглотив комок в горле произнесла я.

-Да ладно, забыли. Я же - враг народа.

-Я такого не говорила - попыталась я уйти от разговора.

-Ты так думала и думаешь до сих пор. Вот только, не пойму, почему именно я? Или я такой исключительный?

-Нет, просто на других мне было наплевать - честно ответила я.

-А на меня, значит, не было? - усмехнулся Саша, снова ранку на губе растревожит своими гримасами.

-Не было - согласилась я.

-А что тогда? Что тебе именно во мне так не устраивало?

-Наоборот, понимаешь ,я же влюбилась в тебя тогда, по-настоящему. А потом, когда всё это произошло, я даже не тебя простить не могла, а себя. Ну, типа, сама такую оплошность допустила - удивленные глаза Саши, сейчас меня жутко разозлили. А ему душу тут открываю, а он? Смотрит и молчит!

-Айс - я совсем не ожидала, что даже будучи таким ‘красавцем’, этот горе-любовник полезет целоваться. Поэтому удар по сломанным ребрам получился спонтанным и неожиданным даже для меня самой.

Саша взвыл, падая на диван. Вот черт! Вылечила. называется! Я с опаской приблизилась к скрюченному телу и тихо позвала:

-Саш, ты жив?

-Не твоими молитвами! Могла бы просто сказать ,что не хочешь, а не бить по сломанным ребрам - прошипел Саша, а я как дура, хотя почему как? Заревела.

-Эй, ребенок, ты чего? Да не плачь! Слышишь, ну подумаешь, двинула по ребрам, я же сам полез! Айс, перестань! Ну хочешь, я сам себе двину, только не плачь - я в такт кивала его словам не в силах остановиться, стресс прошлых дней давал о себе знать. Но когда на очередной мок кивок Саша занес руку для удара. Я с писком схватилась за его ладонь.

-Т-ты чего? Совсем что ли? - заикаясь от обильного слезоотделения спросила я.

-Нет, ты же сама захотела - пожал плечами невозмутимый Дергнёв.

-Не надо, я не это имела ввиду. Просто, Саш, давай оставим всё как есть, без внезапных поцелуев?

-Почему? Ты же сама сказала…

-Сказала, а ты плохо слушаешь. Я была влюблена в тебя. Ключевое слово - была. Сейчас ты сам знаешь, кого я люблю. И изменять никому не намерена.

-Айс, но это же ненормально! Ты понимаешь, что он искалечил твою психику?

-Денис ничего не калечил. И то, что мы родились в одной семье, не значит, что мы - родственники. Я люблю его совсем по другому, как и он меня. Тебе не понять этого - видя с каким скептицизмом взирает на меня Саша махнула я рукой.

-Да, мне не понять, как можно было склонять к сексу пятнадцатилетнюю малышку, да еще и родную сестру. Действительно, не каждый ум, способен понять подобное - усмехнулся Дергнёв.

-Да? А как можно быть садистом? - впилась я взглядом в мужчину.

-А, так вот почему ты не желала меня видеть. Значит, Дэн рассказал тебе об этом - жестко произнес Саша.

-Да рассказал, у тебя есть что добавить? Если есть пожалуйста, всегда рада, выслушать оправдания.

-Я перед тобой оправдываться не стану. Но правду, как она есть расскажу.

Дергнёв задумался, будто вспоминая, что-то важное. Потом сам себе кивнул и пододвинувшись освободил мне край дивана. Я осторожно присела, боясь трогать этого болезненного.

-Я начну с армии, потому как именно там из меня сделали то, что ты сейчас видишь перед собой. Так вот, в армию я сам побежал. Очень хотелось мне, домашнему мальчику служить Родине. И как только Отчизна призвала я сломя голову кинулся служить. Вот только, не устраивала меня сытая жизнь при Московской восковой части. И как только предложили ‘горячую’ точку. Я тут же согласился. Так я познакомился с твоим братиком. Тогда и Дэн был другим. Ему даже кличку дали Пума. Потому что мог бесшумно подобраться к врагу и выжидать сутками, всего для одной, но победной атаки.

Может так бы и отслужили, но за пару месяцев до дембеля, напали на нас кого не убили взяли в плен. Нас с Дэном не убили, впоследствии мы не раз жалели об этом. Но Дэна там не ломали. Уж не знаю почему, но эти ребята нацелились на меня. Чего только не придумывали. Я не знаю, как такое могло произойти, но я двоих из них голыми руками положил - я вздрогнула после его слов и закрыла глаза, картина, как Саша, с лицом искаженным ненавистью, убивает своих мучителей, встала перед глазами.

-Айс, ты испугалась? Хочешь я остановлюсь? - обеспокоенный голос Саши вывел меня из ступора. Я взяла его руку, которая до этого сжимала обивку дивана и крепко вцепилась в нее.

-Нет, продолжай.

-Хорошо, после этого, меня больше не трогали, даже близко подойти боялись, всё Шайтаном называли. Я, если честно, больше бороться не собирался. Думал, сдохну, так сдохну. Но Денис, всегда жизнь любил большего всего на свете, даже когда она поворачивалась к нему не лицом. И он задумал побег, который и осуществил, вполне удачно. Но меня ему стоило бросить там. Я был невменяем. А Денис тогда был другим. Не мог он меня оставить, на себе готов был тащить, но не оставить. И вытащил-таки. А потом ушел в сторону. Ему слава была по барабану. Вот и сделали меня героем, тем более, что я больше походил рожей на героя. Ну, а когда всё утихло, я остался безработным психом. Да еще и бездомным.

Соврал я тебе про родителей. Отец, когда узнал, что я в плену слег и за месяц усох. А мать моя пороги у чиновников оббивала, всё поддержки искала, чтобы сына спасти. Да вот, только наши чины без взятки ничего делать не станут. Так что мама и машину и квартиру продала, а сама в бараке каком-то на окраине Москвы жила. Подхватила пневмонию, на наше ‘бесплатное’ лечение у нее средств не было, поэтому решила, что отлежится и все пройдет, приняв воспаление легких за грипп. Я на два дня опоздал, мать живой не застал. А потом, при вручении ордена жена генерала, который нас бросил на произвол судьбы в тех горах, глазки мне строила. Не знаю, что мне в голову ударило. Но я решил, что поимею жену, сестру, дочку каждого, кому обязан сиротством. Причем унижу этих похотливых баб по полной.