Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг. Учения и биографии - Валерий Моисеевич Лейбин

также считал, что введенное им расширенное понятие либидо было подготовлено предшествующими аналитическими работами и теми исследованиями цюрихской школы, благодаря которым в фантазиях психически больных были выявлены черты архаического образа мыслей. Обнаружились параллели между утверждениями, что в психике пациентов действенными являются не только индивидуальные проявления сексуальных влечений, но и десексуализированное либидо, порождающее общезначимые архаические суррогаты.

На последующих страницах второй части работы «Метаморфозы и символы либидо» не было столь прямой критики теории либидо Фрейда. Напротив, время от времени Юнг апеллировал к идеям основателя психоанализа, ссылался на его работы. Тем не менее в контексте обсуждения инцестуозности, включающем в себя обильный мифологический материал, он высказал ряд соображений, не совпадающих с представлениями Фрейда. Во всяком случае, пересматривая взгляды на теорию либидо и психоаналитическое понимание инцестуозности, он уже не прибегал к таким резким характеристикам, как «волюнтаристические формулировки».

Так, Юнг выступил с идеей, что в психологическом отношении инцест не связан слишком сильно с сексуальным желанием, а имеет скорее символическое значение. В основе инцеста лежит не влечение к половому акту, а своеобразное стремление возвратиться под родительскую защиту и вновь очутиться в материнском лоне. Точно также и запрет на инцест имеет значительно большее значение, чем предотвращение кровосмесительных связей. Этот запрет приводит к тому, что незаметно либидо достигает духовности.

Говоря об инцесте, Юнг замечал:

«Инцест для меня лишь в отдельных случаях представляет собой буквальное отклонение. В большинстве же инцест нагружен в высшей степени религиозным содержанием, почему, собственно, эта тема играла такую важную роль во всех космогониях».

Что касается сексуальности вообще, то, с точки зрения Юнга, она должна рассматриваться не столько в ее биологическом смысле, сколько в качестве определенного символа, поскольку сексуальные фантазии больных и сексуальный язык сновидений – это регрессивные феномены, а «сексуальность бессознательного – не то, чем она представляется: это лишь символ». Точно также и сексуализму невроза не следует придавать большого значения, а надо на него смотреть как на фантазию и символическое возмещение ранее существовавшего приспособления к жизни.

Критика Юнгом фрейдовского понятия либидо воспринималась подчас некоторыми психоаналитиками в плане того, что он стал умалять значение сексуальности в жизни человека. В связи с этим ему пришлось прояснять свою точку зрения по этому вопросу:

«Люди впадают в широко распространенную ошибку, думая, будто я недооцениваю значение сексуальности. Напротив, в моей психологии она играет большую роль, будучи существенным, хотя и не единственным, выражением психической структуры. Но я видел свою задачу в том, чтобы от ее индивидуального значения и от ее биологической функции выйти к духовным аспектам и объяснить ее нуминозное содержание – то, что так манило Фрейда и чего он не смог понять».

Солнцеподобное божество

Опубликованная в 1912 году Юнгом книга «Метаморфозы и символы либидо» оказалась поворотным пунктом, предопределившим последующий его разрыв с Фрейдом, потребность в углубленном самоанализе и разработку тех идей, которые легли в основу аналитической психологии. Трудно сказать, до конца ли понимал сам автор книги последствия ее публикации в тот момент, когда приступил к ее написанию. В воспоминаниях позднего периода своей жизни он говорил о том, что в период написания завершающей части книги он понимал, что это потребует жертвы от него (разрыва с Фрейдом), и тем не менее он не только завершил свой труд, но и опубликовал его.

Однако, скорее всего, подобная оценка прошлого была рационализацией, оправдывающей его собственные представления о последовательности изложения идей и стремлении к поиску истины. Она скрывает те сомнения и опасения, которые могли быть у него и которые, судя по его работе о либидо, отразились на иносказательном изложении соответствующего материала. Тем не менее, как бы там ни было, но реальность оказалась таковой, что усиленные личными обидами идейные разногласия действительно привели к разрыву двух крупнейших умов XX столетия.

По прошествии многих лет Юнг писал о тех расхождениях с Фрейдом, которые обнаружились в процессе их взаимного сотрудничества и которые давали основание говорить о том, что фактически, несмотря на поддержку основателя психоанализа, он был во многом не согласен с ним. Эти расхождения касались, прежде всего, фрейдовского понимания сексуальности вообще, сексуальной этиологии психических расстройств и их терапии, в частности.

Отчасти это действительно так, поскольку уже на начальном этапе переписки с Фрейдом и при первой встрече с ним Юнг испытывал сомнения по поводу той роли, которую основатель психоанализа отводил сексуальности.

«Я пытался, и не единожды, поделиться моими сомнениями с ним, но всякий раз он приписывал это отсутствию у меня достаточного опыта. Фрейд был прав: тогда у меня еще не доставало опыта для основательных возражений. Я видел, что его сексуальная теория чрезвычайно важна для него и в личном, и в общефилософском смысле. Это было очевидно, но я не мог решить, в какой степени это было связано с переоценкой собственных положений, а в какой – опиралось на результаты экспериментов».

Сексуальность в патогенезе истерии рассматривалась Юнгом хотя и преобладающим, но все же не абсолютным фактором. Данная позиция не смущала основателя психоанализа, который надеялся, что в процессе их дальнейшего сотрудничества его молодой коллега поймет, как умело маскируется фактор сексуальности и как много он может дать при его обнаружении для понимания и терапии неврозов.

В свою очередь швейцарский психиатр признавался, что он постепенно начинает постигать психоаналитические идеи и по мере приобретения соответствующего опыта при работе с пациентами обнаруживает истинность находок Фрейда. Так, менее года спустя после начала переписки с основателем психоанализа Юнг в своем письме к нему от 31 марта 1907 года отмечал:

«Наиболее трудную категорию – ваше расширенное понимание сексуальности – я поначалу усвоил и проверил на различных конкретных случаях. Мне стало ясно, что в общем и целом вы правы».

На протяжении последующих трех-четырех лет они тесно сотрудничали друг с другом. Причем именно под воздействием основателя психоанализа Юнг обратился к изучению мифов, освоению литературы по истории символов, в частности, прочитал труды Геродота и четырехтомник Ф. Крейцера по символике и мифологии, в котором содержался богатый материал по греческим и римским мистериальным культам.

Он обратился к Фрейду с просьбой, чтобы тот указал ему на источник мифа об Эдипе. Основатель психоанализа был рад тому, что швейцарский психиатр разделял его убеждения по поводу мифологии. Поощряя его исследования в этом направлении, он писал о той усладе, которую они ему доставляют. Но он не предполагал, видимо, что эти мифологические исследования уведут Юнга в сторону от классического психоанализа.

Выдвинутая Фрейдом теория либидо, в соответствии с