Лицо порока - Виктор Песиголовец

Тяжело дыша, я вышел на дорогу, подобрал пачку сигарет, которую обронил, и, закурив, взглянул на поле боя. То тут то там багровели пятна крови, валялись какие-то предметы, оторванные пуговицы. Рядом поскуливала Настя.

— Ты как? Тебя побили? — все еще ощущая дурноту и головокружение, озабоченно спросил я.

— Нет, но меня хотели… — она вдруг заплакала навзрыд.

— Ты чего плачешь — что хотели или что не успели? — нелепо пошутил я.

Настя прижалась к моей груди, продолжая рыдать.

Через час, когда уже начало вечереть, мы вышли прогуляться у корпуса и услышали «новость»: только что «скорая» увезла трех истерзанных парней, их случайно обнаружила бабулька из ближнего корпуса, которая вышла на дорогу размять ноги.

— Живы хоть? — поинтересовался я у медсестры, принесшей это известие.

— Да живы, слава Богу! — вздохнула она сокрушенно и прибавила, скорбно закатив глаза: — Но искалеченные, бедные, до ужаса!

Я только молча взглянул на Настю и потер ноющие ребра. Рассеченную скулу мы уже замаскировали тональным кремом.

Подкрепившись водкой и бутербродами в палате, я отправился на автостанцию. От услуг Насти как провожатой категорически отказался, строго-настрого запретив ей даже нос показывать дальше, чем за пять метров от стен корпуса.

Глава тринадцатая

На утро скула распухла, а ребра болели так, что трудно было дышать.

— Что, не прошел где-то по габаритам? — не без ехидства спросила жена, когда я утром приплелся на кухню пить кофе.

— Хулиганы! — коротко объяснил я.

— Ссадины очень заметны, — Аня принялась рассматривать мою физиономию. — В редакции сразу начнутся разговоры.

— Да уж, — согласился я, сокрушенно вздохнув. — Скажут, перебрал, встречая Новый год, и подрался.

— Придется тебя гримировать!

— Угу! — кивнул я. — Как престарелую шлюху перед приходом состоятельного клиента.

— Фу, пошляк! — бросила жена и пошлепала в спальню за своей косметикой. Она у нее почему-то хранится там в платяном шкафу.

Принесла и начала раскладывать на столе.

Маскировка побоев заняла довольно много времени.

— Вот, принимай работу! — Аня наконец оставила мое лицо в покое.

Взглянув в зеркало, я приятно удивился: ссадин и синяков заметно не было.

Мы попили кофе, беседуя о том, о сем, и ушли из дому. Дети еще спали.

В редакции не было ни души. Сотрудники обычно сползаются не раньше восьми. Есть время в тишине подогнать работу.

Заварив крепчайший чай, я принялся писать корреспонденцию о фермере, построившим свой бизнес на кроликах.

К девяти она была готова. Из кучки фотографий кроликовода я выбрал одну — для иллюстрации корреспонденции, где он, скаля крепкие зубы в алчной ухмылке, стоит возле горки тушек забитых ушастиков.

Отбыв повинность на планерке, я подкрепил силы в «Элеганте» двойной порцией водки. И взялся за написание обзорной статьи о ценах на основные виды продуктов питания за последний месяц. Предварительные данные об этом, собранные сотрудниками редакции, лежали на моем рабочем столе.

Статья почему-то подвигалась туго, и я отложил ее, переключившись на составление макета четвертой полосы. Когда она поступила верстальщику и была сделана еще одна ходка в «Элегант», мне пришло на ум позвонить Диане.

Телефон долго не отвечал, и я уже не чаял ее услышать, как вдруг в трубке раздался знакомый медовый голосок:

— Слушаю вас!

Меня охватило волнение, я замешкался.

— Да, я слушаю вас! — повторила Диана.

— Здравствуйте, Диана Александровна! — еле выдавил я из себя.

В трубке что-то зашуршало, треснуло, и глухой мужской голос холодно спросил:

— Что вам нужно?

Я растерялся, соображая, как быть.

— Алле! Алле! — настойчиво басил невидимый человек на том конце провода. У телефона главврач. Я вас слушаю!

Я бросил трубку на рычаг аппарата, пошел ты к черту! Мне нечего тебе сказать.

Что за шутки? Как это понимать? Горецкий сидит у нее в кабинете, а когда я звоню, Диана передает ему трубку. Зачем? Может, у нее что-то с главврачом?

Но минут через пятнадцать она перезвонила сама.

— Иван Максимович, вы что-то хотели? — спросила тихо. Голос звучал подавленно и кротко, как у порочной прихожанки на исповеди.

— Да, я хотел поздравить вас с Новым годом, — сообщил я недовольно. — Но вы зачем-то передали трубку…

— Нет, нет, я не передавала! — прервала меня Диана скороговоркой. — Просто Анатолий Петрович как раз зашел ко мне, а тут звонок. Он понял, что это вы и…

— А какое ему дело до того, кто к вам звонит? — уже я перебил Диану.

— Понимаете… — замялась она. — Анатолий Петрович заметил, что наши с вами отношения… вышли за рамки… деловых. И выругал меня. Он запретил… — Она не договорила.

— Горецкий вам запретил? — помедлив, спросил я. — Он кто — ваш отец, брат или любовник?

Диана не ответила на вопрос. Вместо этого она с трудом выдавила:

— Наши отношения действительно… — и умолкла. После продолжительной паузы, наконец, нашлась: — Наши отношения с вами, Иван Максимович, не совсем деловые. Если мой муж узнает, он очень огорчится, А я не должна его огорчать… Давайте забудем обо всем. Нам не нужно пока видеться…

В ее голосе улавливалась просьба.

— Диана Александровна, я не могу так! — взмолился я. — Давайте встретимся и все это обсудим.

— Нет! — испугалась она. — Не надо! Во всяком случае, не сейчас.

— А когда? — растерянно спросил я.

— Потом! Потом! Может, через месяц, может, через два… — в трубке послышались короткие гудки.

Я так и упал головой на стол. Боже мой! Что за женщина? Уже все вроде бы было в ажуре. Она еще слабо сопротивлялась, а я робел перед ней. Но, казалось, еще чуть-чуть, еще одно усилие и… И вот, ускользает прямо из рук! Главврач ее, видите ли, ругает, мужа нельзя огорчать… Интересно было бы посмотреть на этого мужа! Владеет богатой фирмой, имеет денежки. Наверное, гусь еще тот. Что, он не развлекается на стороне? Быть того не может! В жизни не видел зажиточного мужика, который бы не шастал по девочкам. Ну, разве только если он импотент, тогда, конечно…

Через минуту я уже набирал номер руководителя частной юридической конторы «Поиск» Прохорова. Мы с ним не один год помогали друг другу, обменивались информацией. Правда, информацию в основном поставлял он мне, а я находил ему заказчиков-фирмачей, которые попадали в трудную ситуацию, и им была нужна квалифицированная юридическая помощь. Кроме этого, мне удалось «отмазать» его сынулю от службы в армии.