Псы войны - Иван Стрельцов

В течение сорока минут Вано объяснял детали операции по освобождению Шлосова. За все время возникло лишь два вопроса. Первый задал Лаптев.

— Чем мне прикрывать отступление, если нет пулемета? — поинтересовался пулеметчик.

— Возьмешь мой «РПК», у него два полных магазина по сорок патронов. Выставишь сошки — и будет как пулемет, — ответил Болонидзе.

— А ты?

— А я буду с ружьем, — грузин нежно погладил цевье помпового ружья шестнадцатого калибра.

Второй вопрос задал Кольцов. Вернее, это был не вопрос, а приказ. Глеб воспользовался своим правом старшего.

— Вано, одна неувязочка, — сказал он. — За Шлосовым пойдешь не ты с Улнисом, а я.

— А я? — непроизвольно спросил Болонидзе.

— Ты будешь прикрывать наш отход вместе с Лаптевым.

Больше не было вопросов, наемники разошлись по темным углам пещеры. До выхода оставалось еще четыре часа и можно было пока перекусить и отдохнуть. Болонидзе, усевшись в стороне, достал свой металлический чемодан, с которым в последнее время не расставался. Набрав нужный код на цифровом замке, открыл его. Затем извлек из чемодана короткий жилет, обвешанный ножами, и пластмассовое ложе к охотничьему ружью, где вместо приклада была пистолетная рукоятка. Несколько минут понадобилось Янычару, чтобы поменять на ружье ложе. Теперь ружье стало на треть короче и на столько же легче. После этого Болонидзе снял с себя камуфлированную куртку, затем майку, оголив мощный торс. И сразу же по пещере пополз запах крепкого мужского пота. Обмыв тело болотной водой, Вано надел темно-зеленую жилетку. Все увидели, что в районе поясницы с двух сторон висят ножи и такие же ножи висят на спине возле лопаток. Это для удобства метания из-за спины. На груди грузина, как ордена, поблескивали две стальных четырехконечных смертоносных звезды. Потом Вано надел патронташ с тремя дюжинами патронов и, наконец, украсил свой пояс прямым кавказским обоюдоострым кинжалом.

— Что это за наряд? — спросил Кольцов, с любопытством разглядывая Болонидзе, который в этот момент разрисовывал камуфляжной краской лицо и оголенные части тела.

— Этим оружием я пользуюсь в самые критические моменты. Во время войны в Карабахе мне удалось вырваться с позиций на праздники в Ереван. Праздновали Рождество Христово, и вот тогда мне повезло по-настоящему. Этот арсенал освятил сам католикос Армении для борьбы с неверными, — с гордостью ответил следопыт.

— А кто такие неверные? — с ехидцей спросил Владис.

— Это те, с кем я воюю, — не обращая внимания на иронию латыша, ответил грузин.

Услышав такой ответ, Олег Донцов задумался: «Вот она, философия наемника. Наемник — это человек, лишенный не только моральных, национальных догм, но даже и религиозных. Если бы этого грузина наняли для войны с другими православными — сейчас это могли сделать чеченцы против федеральных войск России, а в Карабахе азербайджанцы против армян, — все равно они бы были неверными. Потому что неверные — это те, с кем он воюет…»

Глава 19

Лунный диск заволокло пеленой облаков, на какое-то время лес погрузился в темноту. Среди скал каменной гряды, отделяющей Змеиное болото от леса, замелькали тени. И пока подгоняемые ветром облака освободили месяц из своего плена, тени достигли опушки и скрылись в густой черноте ночного леса.

Операция по освобождению Георгия Шлосова началась. Все действовали по плану. Донцов и Лаптев, нагрузившись разборными частями стомиллиметрового гранатомета, двинулись в обход деревни, чтобы установить его на возвышенности и во время боя нейтрализовать минометы боевиков, а также по возможности прикрыть отступление группы захвата.

Кольцов, Улнис и Болонидзе направились к одному из постов охраны. Где ползком, где перебежками между деревьями они добрались до того места, где двое часовых, позвякивая металлом оружия, тихо переговаривались. Наемники залегли в кустах. Им пришлось ждать больше часа, пока появилась смена.

Время приближалось к рассвету. Новые часовые, едва удалилась смена, стали поудобнее устраиваться, чтобы заснуть. Когда же боевики, обняв автоматы, задремали, Болонидзе, прижавшись к земле, змеей скользнул в сторону ничего не подозревающих часовых. Вот он поднялся во весь рост и, как демон смерти, обрушился на спящих…

Где-то закричала сонная птица. Глеб прислушался. Вокруг стояла тишина, он уже было подумал про Болонидзе: «Что-то он долго возится», как грузин возник перед ним.

— Путь свободен, — прошептал Вано. — У вас есть минут сорок, пока не начнет светать. Поторопитесь.

Глеб кивнул, и они с Улнисом исчезли в темноте. Обнаружить место, где держали Шлосова, большого труда не составило. Небольшая бревенчатая изба в центре деревушки с сорванной с петель дверью и завешанными плащ-палатками окнами и дверными проемами. Вокруг избы расхаживал часовой.

Укрывшись за ближайшей постройкой, Глеб указал Владису на часового. Прибалт понимающе кивнул. Едва часовой повернулся к ним спиной, Викинг метнулся к нему. Заткнув левой рукой рот, правой, вооруженной кинжалом, хорошо поставленным ударом вонзил клинок под левую лопатку.

Часовой изогнулся, тело его несколько секунд билось в судорогах, потом он затих. Бездыханный труп Улнис спрятал в тени сруба.

Увидев, что дорога в избу свободна, Кольцов поспешил к дверному проему. Но едва он поднял ткань плащ-палатки, как тут же столкнулся лицом к лицу с еще одним часовым, этот охранял пленного изнутри. Увидев незнакомца, молодой боевик со слегка раскосым лицом потянулся к автомату, который висел у него на плече стволом вниз. Глеб его опередил, размозжив ему голову рукояткой автомата. Часовой рухнул к ногам наемника, заливая каменный пол кровью.

Перешагнув через труп, Глеб направился к лежащему в углу пленнику. Раненый сейчас находился в полузабытьи. У него было перевязано предплечье правой руки и голень левой ноги. Судя по бинтам, пропитанным кровью, Шлосов потерял много крови, его лицо из-за побоев напоминало сплошную гематому. Глеб прикоснулся к плечу раненого. Шлосов вскрикнул и с трудом открыл глаза. Сперва по лицу Георгия пробежала гримаса боли, потом на опухшем лице возникла маска удивления, и когда он наконец понял, что это не галлюцинация, то попытался улыбнуться.

Кольцов подмигнул ему и прошептал на ухо:

— Держись, дружище, сейчас мы тебя вынесем, а через пару дней поместим в лучшую больницу. Все будет хорошо, братан.

Георгий попытался кивнуть, но это движение вызвало на его лице очередную гримасу боли. В сруб заглянул Улнис и пальцем указал на циферблат наручных часов. Глеб кивнул и жестом подозвал его, вдвоем они подняли Шлосова. От боли Георгий закусил нижнюю губу, но не проронил ни звука.

Наемники вынесли его наружу. Небосвод стал сереть, звезды таяли в утреннем небе прямо на глазах. «Если поторопимся, то успеем до того, как совсем рассветет», — с надеждой подумал Кольцов. Подхватив раненого за плечи, они поспешили на окраину деревни. Но едва успели пройти десяток шагов, как из ближайшей избы вышел сонный боевик. Он был безоружен и по пояс раздет. На его голом торсе хорошо был виден четкий рельеф развитой мускулатуры, а на плече — темное пятно татуировки. Выйдя наружу, он поежился от утренней сырости, почесал низ живота. И тут увидел наемников. Прежде чем он успел вскрикнуть, Глеб нажал на спусковой крючок. Короткая очередь сбила боевика, и он рухнул назад. Падая, он сорвал с дверного проема плащ-палатку, внутри кто-то копошился. Недолго думая, Глеб разрядил свой «Калашников» в черный зев проема. Передав Шлосова Владису, Кольцов распорядился:

— Уноси его, я прикрою.

Улнис только кивнул и, взвалив на плечо раненого, побежал со всех ног через пустырь на опушку.

Глеб ринулся за ним, на ходу меняя магазин в автомате. Деревня зашумела, как растревоженный улей. В ближайшей избе раздавались какие-то крики, лязг затворов. Пробегая мимо, Кольцов швырнул в оконный проем взведенную гранату. Взрыв сопровождался нечеловеческими воплями.

Со всех сторон высыпали вооруженные боевики. Глеб чертыхнулся про себя — и после этого совсем перестал соображать, что делает. Он стрелял во все стороны, падал, кувыркался, вскакивал и снова бежал. Где-то в глубине деревни прогремел тяжелый взрыв, затем еще один. Это на какую-то секунду отвлекло внимание преследователей — это был шанс. И Кольцов этим шансом воспользовался. Проскочив последние строения, он бросился бежать через пустырь. До ближайших кустов оставалось метров сто. Но перед Глебом встала стена огня, он упал и огляделся. Боевики, направляемые чьей-то умелой рукой, обходили с флангов, отрезая ему отход к лесу. Упустив Шлосова, они хотели взять другого языка. Кольцов заполз за ближайший валун и приготовился к бою. У него еще был полный магазин в «АКМе» и две обоймы к «ТТ», а также три дымовые шашки и «лимонка». Преследователи дугой отрезали его от леса. И, когда крайний из боевиков достиг опушки, в упор ударил «РПК». Несколько человек упали, остальные заметались под перекрестным огнем. Это был еще один шанс.