Лифт в разведку. «Король нелегалов» Александр Коротков - Теодор Гладков

Как бы то ни было, ни один из агентов советской разведки, с кем в эти месяцы встречались Коротков и другие товарищи, не попал под «колпак» гестапо, не был задержан и изобличен.

К слову сказать, если «Брайтенбах» по роду службы не мог знать ничего существенного о планах верховного командования вермахта, потому как не соприкасался с армейскими кругами, тем не менее, именно потому, что гестапо старалось не упустить из поля своего зрения ничего важного, он порой получал прямо-таки удивительные по ценности сведения. Так, читателю уже известно, но стоит еще раз обратить на это внимание, что в 1935 году, то есть задолго до войны, «Брайтенбах» представил информацию о проведении испытаний некоторых абсолютно новых видов оружия, в том числе жидкостно-топливной боевой ракеты с дальностью полета до двухсот километров. Позднее удалось установить, что ее разработал талантливейший инженер Вернер фон Браун, ставший впоследствии «отцом» не только печально известных «Фау», но и американских космических ракет. Занятно, что немецкий конструктор состоял в дальнем родстве с многолетней любовницей и двухдневной женой Гитлера. Ева Браун тоже имела право на дворянскую приставку перед фамилией.

Сколько же агентов, в подавляющем большинстве убежденных антифашистов, состояло в те месяцы и недели на связи у сотрудников резидентуры? Точное их число мы никогда не узнаем. Но их было достаточно много, и не все они входили в группы, которые историки причисляют к «Красной капелле».

Так, на 1 мая поступило сообщение из Берлина от надежного источника «Франкфуртера». За этим псевдонимом скрывался офицер германской военно-морской разведки Карл Эйкоф. Когда-то он в числе других иностранных специалистов работал в СССР на судостроительном заводе и по идейным мотивам в 1936 году стал сотрудничать с советскими органами государственной безопасности. Сейчас «Франкфуртер» передал важную и точную информацию о положении в Германии с такими стратегическими материалами, как бензин и каучук, а также с хлебом.

Но вернемся теперь к собственно разведывательной работе самого Александра Короткова после его возвращения из Москвы…

С наступлением Нового, 1941 года, информация, передаваемая Короткову Харнаком (в том числе получаемая последним от Шульце-Бойзена), приобретала все более тревожный характер, хотя в ней встречались отдельные неточности и противоречия. На то имеется несколько объяснений, в частности некоторые колебания в самом германском руководстве, а также «утечка» ряда сведений специально с целью введения возможной советской агентуры в заблуждение.

Приведем некоторые достаточно красноречивые выдержки из донесений Короткова в Москву в первые месяцы 1941 года.

Январь

«Кругах, группирующихся вокруг “Херренклуба”[77], нарастает мнение, что Германия проиграет войну[78] и в связи с этим нужно договориться с Англией и Америкой, с тем чтобы повернуть оружие на Восток».

«В штабе авиации Германии дано распоряжение начать в широком масштабе разведывательные полеты над советской территорией с целью фотосъемки всей пограничной полосы. В сферу разведывательных полетов включается также и Ленинград».

«Позиции Геринга все больше и больше склоняются к заключению соглашения с Америкой и Англией. Геринг дал распоряжение о переводе «русского реферата» министерства авиации в так называемую активную часть штаба авиации, разрабатывающую и подготовляющую военные операции».

«Военно-хозяйственный отдел Имперского статистического управления получил от Верховного командования вооруженных сил (ОКВ) распоряжение о составлении карт промышленности СССР».

Февраль, 26

1. «В высших инстанциях правительств и военных организаций Германии в глубокой тайне интенсивно прорабатывается вопрос о военных операциях против СССР. Упор делается на изучение выгод от оккупации советских территорий, ресурсы которых будут использоваться в интересах рейха, в частности смягчения продовольственной проблемы, все более обостряющейся.

2. Гальдер, начальник штаба сухопутных войск германии, выражает уверенность в успехе молниеносной войны против СССР, захвате Украины и Баку. При внезапном ударе Красная Армия не успеет прийти в себя от шока и не сможет ликвидировать запасы, остающиеся на оккупированной территории.

Геринг, второе лицо в государстве, на заседании генсовета Комитета по четырехлетнему плану заявил, что то, что не дадут добровольно, будет взято силой оружия».

Февраль

«Карл Герделер, бывший имперский комиссар по ценообразованию, предпринял попытку договориться с военной верхушкой в стране об устранении Гитлера и образовании нового германского правительства. Переговоры велись на достаточно высоком уровне. В целом представители генералитета высказались против предложения Герделера, хотя начальник управления хозяйством и вооружением Верховного командования генерал Томас и командующий войсками генерал Гепнер с полной поддержкой относятся к Герделеру. В настоящее время Верховное командование вермахта разделяет идею Гитлера и одобряет его милитаристские планы.

Группа Герделера придерживается англо-американской ориентации».

Случалось, Шульце-Бойзен получил информацию совершенно неожиданного, но не менее ценного характера. Так однажды Коротков сообщил Центру:

«“Старшине” доподлинно известно, что американский военно-воздушный атташе в Москве является германским агентом. Он передает разведывательные сведения немцам, получаемые им, в свою очередь, от своих связей в СССР, и в первую очередь от американских граждан, работающих в советской промышленности. “Степанов” просит об осторожности при использовании этих сведений, так как “Старшина” — один из немногих лиц, которым известно, что американец — немецкий агент».

Официальное изобличение высокопоставленного американского дипломата, разумеется, в тот момент не входило в интересы советского руководства. Однако контрразведка НКВД, получив через Зою Рыбкину это уведомление, сумела деликатно обезвредить его иными методами, чтобы не засветить берлинский источник информации.

Также через «Старшину» Центр узнал, что иранский военный атташе в Берлине завербован англичанами и что немцы вскрыли иранскую систему кодов.

Серьезное значение имела информация Шульце-Бойзена о работе известного авиаконструктора Вилли Мессершмитта над модификацией истребителя Ме-109Е. Шесть истребителей этого типа немецкие летчики испытали в небе Испании. Последующие несколько лет им не было равных в мире. «Мессеры» развивали скорость до 570 км/час, имели мощное по тем временам вооружение: два пулемета и пушку. Предвидя появление новых английских и советских истребителей, Мессершмитт стал к этому загодя готовиться. На Ме-109F, а затем на Ме-109T он поставил более модный мотор, добавил еще одну пушку и пулемет. В деле новые «мессеры» появились летом 1942 года над Сталинградом, но для советских авиаторов это не явилось неприятным сюрпризом.