Девушки в бегаъ - Талия Лайон

— Конечно, обещаю, но скажи, ради Бога, что ты задумала?

— Прогуляться.

— Ну ладно, только не задерживайся. Я готовлю ужин.

Кэти схватила ключи от «мерседеса», лежавшие на столике возле большой дубовой входной двери, и выбежала из дома. Она, вероятно, не вернется к ужину и даже может не успеть к завтраку, потому что ей потребуется много времени на то, что она собиралась обсудить с Чарльзом Бондом.

Теперь у Кэти на многое открылись глаза. Чарльз знал весь сценарий этой игры, а Кэти знала, где найти Чарльза.

Ублюдок! А Грег Тернер тоже подонок! Он явно был заодно с Чарльзом, который нанял его следить за Кэти на случай, если она решит сбежать, прихватив с собой деньги. Интересно знать: эти деньги все еще на ее банковском счету? Тот самый миллион фунтов стерлингов, положенный Чарльзом без ведома Кэти на ее имя с тем, чтобы потом снять его! Эти деньги, которые Чарльз присвоил, принадлежали компании, где он работал вместе с Кэти. Неудивительно, что Чарльз Бонд так настаивал, чтобы Кэти вернулась на работу. Неудивительно, что его сообщник со шрамом на лице, Тернер, пристал к ней как банный лист.

«О да, все сходится!» — кипела от злости Кэти, мчась по узкой горной дороге в Марбелью. Она доберется до растратчика Чарльза Бонда, и тогда он горько пожалеет о том, что вообще родился на свет!

Глава 13

— Ты счастлива, дорогая? — нежно спросил Маркус.

В ответ Элайн сжала его руку, пока другой он открывал дверь в свою квартиру после того, как они прошлись по его замечательной гостинице. Элайн была одета в тот же костюм, но чувствовала себя посвежевшей после душа. Наверное, кое-кто из гостей узнал в ней ту ненормальную женщину, которая упала в обморок в баре. Но поскольку Маркус шел рядом с ней, все эти любопытные взгляды Элайн могла выдержать с высокомерием женщины, уверенной, что Маркус обожает ее и поэтому она может в баре падать в обморок хоть каждый вечер, если захочет.

Но с того злополучного падения Элайн больше не выпила ни капли спиртного. Это было не нужно: все ее мечты сбылись и без того.

— О, Маркус, я так горжусь тобой! Твой старый бар был очень милым, но это заведение — просто чудо!

— И все благодаря тебе. Я так страдал, когда потерял тебя, что с головой ушел в бизнес. И теперь у меня лучшие повара на всем побережье, лучшие сотрудники, лучшие гости, а сейчас и ты вернулась в мою жизнь. Я самый счастливый человек на свете.

Маркус обнял Элайн прямо посреди роскошной гостиной в бело-золотистых тонах и прильнул к ней в поцелуе. И теперь она знала, что он станет еще счастливее, когда она расскажет ему о Софи. Но пока рано. Ей хотелось, чтобы еще хоть какое-то время он принадлежал только ей одной.

— Головная боль прошла, дорогая? — ласково спросил Маркус, оторвавшись наконец от Элайн и посмотрев в ее томные глаза. — Я больше не могу ждать, — вздохнул он и привлек ее к своему гибкому телу.

Элайн смущенно зарделась. Она так долго и так сильно хотела его, что сейчас слегка растерялась. Маркус оставался единственным мужчиной в ее жизни, он показал ей столько чудесных вещей, научил ее понимать свое тело, но… но в итоге родилась Софи.

— Я чувствую себя превосходно, Маркус, и никакая головная боль больше никогда не помешает нам, дорогой. Но…

— Что — но? — рассмеялся он.

Элайн заморгала, не в силах взглянуть ему прямо в глаза.

— Я… немного волнуюсь, — призналась она. — У меня не было никого, и… и все это случилось так давно.

— Я чувствую себя так же, дорогая. И у меня даже в мыслях не было посмотреть на другую женщину, — отозвался он. — Но думаю, у нас все получится.

— Ага, это как кататься на велосипеде, — хихикнула Элайн.

— Год назад ты бы так не сказала, — нахмурился Маркус, но в уголках его губ заиграла улыбка.

— Да, ну хорошо, с тех пор много воды утекло. Я уйму времени провела с Кэти и Лизой. А они просто юмористки.

— Зато ты у меня как конфетка, — улыбнулся Маркус, наклонился и снова поцеловал Элайн в губы. Он поднял ее на руки, отнес в белоснежную спальню и положил на кровать. — Я глазам своим не мог поверить, когда принес тебя сюда. Ты таким чудесным образом снова появилась в моей жизни! О, дорогая, я так скучал по тебе! Год без тебя показался мне настоящим кошмаром, я работал с раннего утра и до позднего вечера, но время все равно тянулось очень медленно. Я пытался забыть тебя, но это невозможно. Больше никогда в жизни не позволю тебе уйти. Никогда! — страстно проговорил он, уткнувшись в ее щеку.

Элайн прильнула к Маркусу, и он медленно и эротично снял ее одежду, достигнув в этом ритуале совершенства. Увидев ее обнаженное тело, он наверняка все поймет! Элайн испугалась. На ее гладкой, как шелк, коже не осталось никаких следов того, что она рожала, она всего лишь немного располнела, но разве этого недостаточно, чтобы он догадался?

Однако потом Элайн расслабилась от его ласк и отбросила все волнения и страхи, прислушиваясь только к голосу своего тела.

— О, Маркус! — пробормотала Элайн, извиваясь, пока он ласкал ее грудь. — Все эти удивительные ощущения, которые ты возбуждаешь во мне, возвращаются.

Маркус прильнул губами к ее груди, и Элайн охнула. К счастью, она уже не кормила ребенка грудным молоком. И тут молодая мать вдруг подумала о своей обожаемой дочурке. О, Софи! Как Элайн скучала по ней! Конечно, подруги позаботятся о малышке, но дочурке нужна мать. А если она проснется ночью, и девушек не окажется поблизости? Предположим, Софи будет звать свою мамочку, а ее нет около…

— Дорогая, что случилось? Ты где-то далеко-далеко.

— Маркус, — промолвила Элайн, крепко прижавшись к нему, — давай сейчас же займемся любовью. Я тоже не могу больше ждать.

Элайн сейчас мучилась угрызениями совести в связи с тем, что оставила свою дочурку. Лучше бы она рассказала Маркусу раньше! Но сейчас уже слишком поздно.

Маркус вошел в нее, и Элайн вскрикнула от удовольствия и боли одновременно. Он стал ритмично двигаться, проникая все глубже и глубже, и Элайн захлестнула волна любовного экстаза. На какое-то мгновение она забыла обо всем на свете, кроме этого лихорадочного взрыва их чувств, кроме горячей лавы их любви, такой стремительной, такой захватывающей…

Они лежали в объятиях друг друга, мокрые, дрожащие, и Маркус говорил ей что-то, но она не могла разобрать его слов, так сильно стучала кровь у нее в висках.

— Дорогая, почему ты плачешь? Все так чудесно. Слишком быстро, но замечательно. Ты изменилась, стала более чувственной и непредсказуемой.

— О, Маркус! — всхлипнула Элайн, прижавшись к нему. — Мне не надо было заниматься с тобой любовью прежде, чем я скажу тебе что-то очень важное. Мне сейчас так стыдно. Ты сочтешь меня за уличную девку, потому что я слишком быстро кончила и не набралась храбрости рассказать…