"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

– Но мы используем не только радиочастоты.

– Значит, материал узла поглощает все виды связи.

– Всеволод?

– Роман прав, этот нервный узелок и в самом деле экранирует все передачи.

– Даже нейтрино?

– Вы же видите.

– Нейтрино свободно пронизывает звёзды.

– Это у нас, в нашей барионной Вселенной, но не в Тьмире. Здесь вообще нет ни нейтрино, ни бозонов, ни фермионов.

– Как же мы тогда ориентируемся?

Шапиро хрюкнул:

– Если я сделаю прогноз, меня затопчут коллеги.

– Смотря что вы предложите, – проворчал Весенин.

– Не такие уж мы ретрограды, – рассмеялся Ткачук.

– Я уже намекал. Портал перевернул нас.

Образовался всплеск тишины.

– Что вы имеете в виду? – удивлённо спросил Весенин.

– Общеизвестно, что объекты из тёмной материи не могут взаимодействовать с объектами из обычной материи, из которой состоит наша Вселенная. Что такое портал? Это устройство, играющее роль клеточной мембраны, но при этом она превращает все частицы переходящего из нашего мира в Тьмир объекта в частицы тёмной материи. Это верно и в том случае, если Тьмир – Вселенная из антиматерии. Портал просто поменял знак.

– Ух ты! – не сдержался Спирин.

– Просто поменял знак? – усмехнулся Весенин. – Ну, знаете ли, Всеволод! Ваши доказательства гроша ломаного не стоят!

– А я не доказываю, – весело отрезал Шапиро. – Я размышляю и предлагаю варианты.

– Спекулируете на незнании темы другими?

– Научные спекуляции не менее важны, – хмуро проговорил Любищев, – чем устоявшиеся законы.

– Возвращаю катер, – сказал Дарислав.

Возражать никто не стал.

«Голем» вернулся в «атмосферу» псевдопланеты, однако с возвращением на борт опоздал. Из-за колючего «можжевельника» за его кормой вдруг высунулась плоская голова знакомого змея и догнала катер. Защитное поле отбило массивный таран гигантской головы, хотя от удара катер кувыркнулся вперёд сразу на сотню метров. Компьютер перешёл на стохастическое маневрирование, и последующие атаки ажурной твари уже проходили мимо. «Голем» добрался до корабля на минуту быстрее, чем змей.

– Вот вам наглядное доказательство того, что все местные «планеты» суть нервные узлы Тьмира, – назидательно проговорил Шапиро. – Налицо иммунная атака. Змей в этом контексте – антивирус.

– Уходим? – спросил капитан Давлетьяров.

Дарислав заколебался:

– Попробуйте остановить его.

– Готова! – сообщила Жозефина Агилера.

«Салют» выстрелил из гравиразрядника.

Масса импульса, конечно, была не такой большой, какими манипулировал сам змей, но всё же её хватило, чтобы отбить хищную рогатую голову, словно ракеткой – теннисный мяч.

– Ювелирная работа! – похвалил работу оператора Шапиро. – Вы молодец, Жози!

Девушка не ответила, сосредоточившись на ситуации.

Змей крутанулся, как настоящая змейка, кинулся на эскор с нарастающей скоростью, но получил такой же точный «удар под дых», заставивший его вести себя менее агрессивно.

– Крутаните стандартный ксеноблок!

– Отправляю, – отрапортовал Калиф.

Речь шла о записанной на Земле программе контакта с негуманоидными цивилизациями Вселенной. Помогала она далеко не всегда, но без неё корабли из Солнечной системы в космос не уходили.

Змей пошёл в атаку, но получил ещё один «апперкот». Невидимый кулак гравиполя воткнулся ему в морду, сплющивая в подобие ажурной тарелки. Тело змея по инерции собралось в гармошку, но не рассыпалось на отдельные узелки и детали. Какое-то время он извивался, как раздавленный червяк, потеряв интерес к эскору. Но вскоре вернул былую форму и застыл перед кораблём угрюмой стрелой, словно раздумывая, нападать дальше на проникший в Тьмир «вирус» или подождать.

– Не суйся! – посоветовал ему Ткачук, будто змей мог его услышать.

– Ничего не передаёт? – спросил Дарислав.

– Молчит как партизан, – ответил Калиф.

– Это автомат с узконаправленной программой, – сказал Шапиро. – И не нападает он не зря.

– Поясни.

– Убедившись в том, что его мощи не хватает для ликвидации вирусной угрозы, каким он видит наш корабль, он должен был вызвать подмогу.

– В таком случае нам лучше убраться от этого волчка подальше, – сказал Весенин, продолжая гнуть свою линию. По информации Дарислава, изучившего перед отправкой характеристики членов экспедиции, трусом он не был, однако осторожность физика уже начинала граничить с трусостью.

– У меня другое предложение, – заявил Шапиро. – Пока наш змеиный приятель смирно прикидывает свои возможности, можно сделать вылазку в глубь Тьмупитера.

– Ради чего? – осведомился Весенин.

– Ради дела, – прилетел ответ Всеволода. – Во-первых, в глубинах ганглия может прятаться маячок Копуна. Во-вторых, мы попробуем установить контакт с хозяином Тьмупитера. Чем Бог не шутит?

– Вы уверены, что он есть?

– Бог?

– Хозяин Тьмупитера.

– Уверен почти на сто процентов. Уж слишком красноречива форма ганглия – ровный конус. А если повезёт, через него мы установим связь и с мозгом Тьмира.

– Красиво говорите, Всеволод! – одобрительно проговорил Ткачук. – А главное – убедительно.

– Так что, рискнём?

– В крайнем случае направим в этот конус беспилотник, – сдался Весенин. – А сами отойдём на время его похода.

– Ни один беспилотник не имеет оборудования, нужного для полноценного анализа ситуации, – добавил Шапиро голосом дьявола-соблазнителя. – Только эскор сможет это сделать за считаные минуты.

– На что вы намекаете? – хмыкнул Ткачук.

– Не намекаю, говорю прямым текстом.

– Идём на «Салюте»! – принял наконец решение Дарислав, неожиданно испытав облегчение. Впечатление было такое, будто спящий в голове «мотылёк глубокой психики» нежно похлопал крылышками по затылку.

– Ура! – выразил своё отношение к этому Спирин.

Зашевелились члены экипажа, заговорили пассажиры, сидящие в каютах, которым тоже надоело ждать погоды от тьмутараканского космоса.

– Инкогнито! – добавил Дарислав. – Десять мегаметров на «струне», потом, соблюдая СРАМ, ныряем в ганглий, или что он там собой представляет. Другие варианты есть?

– Есть, – вздохнул Весенин. – Но вы же всё равно будете действовать по-своему?

Ответом физику был общий смех.

Первый слой Тьмупитера, игравший роль атмосферы колоссальной псевдопланеты, состоял из тонких стеблей-побегов «мха» и «можжевельника», окутывая весь волчок своеобразной «шубой» или, точнее, «волосяным покровом». Высота побегов достигала тысячи километров, толщина колебалась от сотни метров до километра, а расстояние между стеблями равнялось сотне километров. Если учесть, что поверхность псевдопланеты «под волосами» представляла собой волны фракталов, напоминающих структуры Калаби-Яу, вид ганглия восхищал и ужасал!

«Салют» прошёл мимо одного такого стебля цвета перламутра в километре, и космолётчики смогли разглядеть «растение» во всех подробностях. С виду оно и в самом деле напоминало веточку чешуйчатой земной водоросли и одновременно можжевельника, а то и стебли мха и ростки травы.

Змей последовать за эскором не рискнул, так и остался висеть за «атмосферой» волчка, угрюмо наблюдая за действиями «вируса» ямами глаз. Дарислав на всякий случай оставил наблюдать за ним беспилотник, посматривая на отдельное окошко связи с дроном. В принципе, можно было и не отвлекаться, зная, что компьютер эскора контролирует всю ближнюю зону космоса, однако нервы были напряжены, и Волков изредка косился на виом.

Второй слой Тьмупитера представлял собой ажурную вязь «настоящего мха», хотя и он ещё не являлся поверхностью псевдопланеты. Цвет зарослей здесь был тёмно-зелёный и фиолетовый, навевающий мрачное настроение, но в щели между растопырчатыми зонтиками вершин стеблей пробивалось багровое и – реже – золотистое свечение, заставлявшее космолётчиков предполагать, что недра «ганглия» нагреты до высоких температур.

Однако температура хотя и росла по мере спуска «Салюта», но не такими темпами, и на глубине в тысячу километров она не достигла даже двухсот градусов Цельсия.