'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

В итоге швейный дом госпожи Боферансье стал вполне достойным предприятием, оставаясь при этом островком женской дружбы. И когда начались гонения, прошлая леди Брефеда — постоянная клиентка ателье — спрятала в этом островке свою талантливую камеристку. Да так удачно, что та пережила хозяйку. Мари нашла здесь понимающих и верных подруг, надежный кров и новую любимую работу.

«Спасательную операцию» по вызволению Мари дом Бофераньсе совершенно не ожидал. Когда фея пропала, работницы, привыкшие к жизненным ударам и невзгодам, смирились с этим, как с очередной жестокостью судьбы, и начали оплакивать подругу. А в самый разгар «поминок» та вдруг заявилась — живая и почти невредимая — и рассказала удивительные вещи о своем спасении.

— Как Вы не побоялись? — изумлялась госпожа Бофераньсе, суетясь вокруг клиентки. — Нет, от мужчин я готова ожидать чего-то подобного: это в их натуре — лезть туда, где опасно. Но от благородной дамы…

— Да я не так, чтобы сильно благородная, — смутилась Марина. — И я была не единственной женщиной в отряде. Вот, девочки тоже с нами пошли. Причем в авангарде.

Она кивнула на смущенно улыбающихся сестер: им тоже досталось прилично так славы. И вкусностей.

— Ну, они же валькирии, — возразила госпожа Бофераньсе. — Посильнее прочих мужчин будут.

— А как Вы это понимаете? Ну, что они — валькирии, — спросила Марина, которую давно уже беспокоил вопрос, почему обычные на вид девушки в глазах окружающих сразу же обнаруживают свою магическую суть.

— Так они ж седые на висках, — изумилась ее незнанию хозяйка заведения.

Марина новым взглядом посмотрела на сестер, которых сейчас как раз угощали сладостями. Все это время она считала, что у Кристел и Бристел просто такое мелирование — уж больно декоративно смотрелись белые пряди в косах, будто так и задумано. Ей и в голову не приходило, что восемнадцатилетние девчонки могут быть седыми.

Но теперь, с новыми знаниями она по-новому оглядела своих подопечных. И вдруг ощутила неприятный холодок: седые дети — это очень страшно.

— Магиков всегда издалека видно, — пояснила госпожа Боферансье. — Бог их помечает, чтоб не спутать. Прежняя леди Брефеда как-то рассказывала мне, что в том месте, где у валькирий белые волосы растут, их средоточие магии находится. И какой-то орган чувствительный, что на магию реагирует: им они чувствуют направленные на них заклинания и уворачиваются. Потому и в бою так хороши: сила ведь не все решает, порой от удара уйти важнее, чем ударить самому.

— Я, наверное, до старости буду узнавать о своих воспитанниках новое, — покачала головой Марина.

— Да, прежняя чета Брефеда много лет потратила на изучение магиков, — улыбнулась женщина, а потом помрачнела. — За то и пострадали. Бессмысленная смерть…

Госпожа Боферансье вздохнула.

— Я ничего не знаю о тех временах, — осторожно сказала Марина, решив воспользоваться ее сегодняшней разговорчивостью. — Слышала только, что их обвинили в предательстве родины и казнили.

— Да обвинить-то в чем угодно можно, — отмахнулась женщина. — Тем более, эти двое были весьма дерзкими и упрямыми людьми — что в своих изысканиях, что в попытке защитить эти изыскания. И, что греха таить, действительно организовали подпольное движение и едва не совершили государственный переворот.

— То есть… обвинение не было ложным? — осторожно уточнила Марина. Она уже много слышала о родителях Ксавьера и событиях, что произошли в Крамарине пять лет назад, но все это время има «Брефеда» произносилось рассказчиками с восхищенным придыханием. А тут…

— Зависит от того, по каким законам судить, — прищурилась женщина и пояснила. — Если по законам Освении, то осудили их за дело, конечно. А если по законам справедливости… тут уж каждый сам решает, какая у него справедливость. Они хотели поменять сами законы, но то ли не справились, то ли просто не успели, кто теперь разберет. Но это были хорошие люди.

Марина покивала. В ее мире тоже часто бывало, что хорошие люди оказывались в беде — по незнанию ли или из-за собственной принципиальности.

— Вот, готово! — сказала госпожа Бофераньсе, все это время лично подгонявшая платье. — Теперь идеально.

Марина глянула в зеркало. И правда идеально. Мерсеризованный хлопок приятно поблескивал и среди прочих пестрых тканей, которые были нынче в моде и которыми полнилось ателье, привлекал внимание своим глубоким синим цветом.

Платье было скроено просто, удобно, без лишних мелочей. Но госпожа Боферансье все же сумела показать свой талант, добавив лифу диагональных линий, похожих на расходящиеся лучи солнца, а юбке — благородных складок. Модная турнюрная «попка» отсутствовала, а вместо огромного кринолина полутора метров в диаметре под юбкой обнаружилась лишь его упрощенная версия — чтобы и платье объем имело, и двигаться было удобно.

— Супер! — не сдержавшись, отозвалась Марина словечком из родного мира. — Как тут и было.

Она и правда чувствовала себя очень комфортно в новом наряде: юбка не мешала, корсет не душил, грудь не выпадала, и даже руки двигались свободно. И даже должности учителя это строгое нечто очень подходило.

Марина покрутилась перед зеркалом, принимая свой новый облик.

— Вам очень идут насыщенные цвета, — покивала госпожа Боферансье, довольная реакцией клиентки. — Платье простенькое, конечно. Но при желании его можно надеть с драгоценностями — они сразу изменят его вид. Только не слишком дорогие — хлопок все-таки с бриллиантами не носят.

— Да, кстати, сколько я Вам должна? — спохватилась Марина и тут же замялась, вспомнив, что денег у нее, собственно, и нет, и сейчас ей впервые придется сказать странную фразу «Запишите на счет лорда Брефеды». Для нее — человека, приученного за все платить сразу — подобное ощущалось где-то на уровне воровства или обмана.

— Нисколько, — отмахнулась женщина. — Мне Мари уже рассказала, в каком нынче положении семья Брефеда, так что запла́тите, когда сможете. А не сможете — так и вовсе не плати́те. Вы и так расплатились сполна, вернув мне золотые руки Мари. К тому же, в ближайшее время у Вас каждая монетка будет на счету.

— Что Вы имеете в виду? — не поняла Марина.

— Ну… — женщина смущенно замялась, переглянувшись с прочими работницами. — Мы все тут девочки, сами понимаете. У кого ухажер в инквизиции, у кого — покровитель в канцелярии. В общем, что греха таить, любим сплетнями обменяться.

Она