'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

о которой сто лет никто не слышал. Я с деревенскими поговорил, Полудниц у них давным-давно не видели. Было что-то такое лет триста назад, да быльем поросло. Для ныне живущего поколения Полудница — скорее повод похалявить в обед, чем что-то, чего реально опасаются. И вдруг на тебе, нарисовалась. Причём тварь эта — сильная. На Манок она не вышла.

— На Манок не вышла?

— Не-а. А Манок у меня прокачан. Видать, может сопротивляться. И на рожон не лезет, ждёт своего часа — когда в силу войдёт.

— Полудня, то есть, дожидается?

— Ну.

— Дела, — Прохор покачал головой. — Вот уж не было печали…

— Да не ссы, разберусь. Терминатору всё равно, кого валить, Полудницу или Полуночницу. Завтра возьму его и перенесусь в деревню в правильное время. Погляжу хоть, что за тварь такая.

— Смотри, чтоб она на тебя не поглядела!

— Да пусть любуется, мне не жалко. Не вий, небось… Так, ну план на завтра в целом готов. Смотаюсь-ка я в Питер, мне там кое-какие дела закончить надо.

* * *

Неофита я проводил до родительского дома. Оставил наподалеку Знак, сказал, что вернусь, а сам поймал извозчика и велел ехать на угол Садовой и Фонарного переулка.

Варвара Михайловна моему появлению на пороге её дома совершенно не удивилась.

— Наконец-то ты пришёл, друг мой! — провозгласила она.

И от души треснула меня по плечу. Получилось увесисто. Знал бы — Доспех бы накинул.

— Я по делу, — сказал я.

И не давая Варваре Михайловне опомниться, скастовал Противоядие.

— Что это? — пробормотала она.

Потом резко побледнела. Потом схватилась рукой за живот. Потом зажала ладонью рот и унеслась вглубь дома.

— Варенька? — в холл, где меня встречала Варвара Михайловна, выглянула Эльза Карловна. Проводила воспитанницу удивленным взглядом. Перевела взгляд на меня. — О, это снова вы? А что случилось с Варенькой?

Отвечать мне не пришлось. Раздавшиеся из глубины дома звуки ответили вполне красноречиво.

— О… — Эльза Карловна вздохнула, поднесла к лицу платок. — Боже, какой кошмар! Вареньке с каждым днём становится всё хуже. Боюсь, что скоро она вовсе утратит представление о хороших манерах. Право же, я начинаю радоваться тому, что мой несчастный брат не дожил до этого дня…

— Вареньке становится лучше, — сказал я. — Вот прямо сейчас. Сколько времени займёт процесс, сказать затрудняюсь, но загоны должны прекратиться. Станет такой, как была. Скажите, чтобы впредь не употребляла препараты, не прошедшие тестирование, пусть скачает приложение и проверяет «Честным знаком». И ещё. Если бы в наследство отца не вступила Варвара Михайловна, кто бы это сделал вместо неё?

— Её единокровный брат…

— А. Ну, я так и думал. Не подпускайте больше к Варваре Михайловне этого брата. И вообще на порог не пускайте. До тех пор, пока она не примет наследство, его даже на горизонте не должно быть! В следующий раз этот деятель может опоить сводную сестрёнку чем-то ещё более заковыристым. Станет Варенька квадроббером, вообразит себя кобылой по кличке Тварь. Начнёт бухать, драться, материться, как извозчик — и что вы с ней делать будете?

— Постойте, — пролепетала Эльза Карловна. — Вы сказали «опоить»⁈

— Именно. То есть, поил-то братец не собственноручно, но научил Варвару Михайловну, где раздобыть зелье, точно он. Точку рапространения я уничтожил, конечно. Но город у вас большой, и есть мнение: точка ни фига не одна такая… Всё, Эльза Карловна. Желаю здравствовать, у меня ещё дела.

Я повернулся к двери и вышел, не дожидаясь, пока шок пройдёт, и Эльза Карловна начнёт меня благодарить. С самооценкой и так всё нормально, подпитка не требуется. Представил себе питерский Оплот. И переместился к нему.

Объективно — предъявлять главе было за что. Формально — прав у меня на это не было, здесь не моя земля. Но когда Владимира Давыдова останавливали подобные мелочи?

С этой мыслью я взялся за ручку двери. А в следующий момент отпрыгнул в сторону — машинально, на рефлексах.

Вовремя. Дверь распахнулась. На улицу выскочил мужик средних лет в одежде охотника. Обернулся к двери и погрозил ей кулаком.

— Ну, Мефодий! Ну, тварюга! Погоди. Найдётся и на тебя управа!

— Мефодий — это ваш глава? — уточнил я.

— Ну, — буркнул охотник. — Та самая голова, с которой рыба гниёт! Моя бы воля — самолично бы его вздёрнул.

— Охотно верю, — кивнул я. — А не пройти ли нам в какое-нибудь хорошее заведение для беседы?

— А ты кто таков? — спросил охотник, окинув меня подозрительным взглядом.

Горячка быстро спала, и мужик вспомнил, что он — охотник, и сор из избы выносить не по понятиям.

— Владимир Давыдов. Слыхал?

— Не.

— Прекрасно! Я уверен, мы подружимся.

— Меня Авросием звать.

— Всё равно подружимся. Показывай кабак.

* * *

— Так это ты был! — воскликнул Амвросий, поставив на стол ополовиненную кружку. — На кладбище, где монастырь?

— Был, каюсь. — Я тоже сделал добрый глоток из кружки и отставил. — Там меня ваши и повязали.

— Мефодий говорит, сбежал ты.

— Ну как тебе сказать… — Я почесал голову. — Что такое «сбежал» вообще? Для начала, я никуда не бежал. Просто ваш Мефодий изволил поспать прилечь, а у меня срочные дела нарисовались. У меня, Амвросий, всегда срочные дела, иногда даже пожрать-поспать не успеваю.

— Везёт, — с неподдельной завистью сказал Амвросий. — А мы вот — сидим!

— Почему сидите? Тварей мало?

— Да полно тварей! Мефодий, зараза. Самоходом охотиться запретил, всё только через него. Заявление подай, дозволения дождись. А если попадёшься, что кости сдаёшь, так штрафует ещё.

— Охренеть, — не стал я кривить душой. — Он совсем, что ли?

— Да скотина он! Ты спроси, куда он тот штраф кладёт.

— В карман?

— Вестимо, в карман! И то бы ещё полбеды!

— За такие полбеды у нас, в Поречье, уже бы руки отрезали. По самые ноги.

— Ты ж погоди, я не договорил. Кости самим сдавать вообще запретил — всё ему. Он сдаёт, а потом долю нам выплачивает. Я сегодня как раз за долей пришёл — с кладбища того. Мы там вурдалаков этих перебили — страх! Тридцать родий только я поднял. И чего думаешь?

— Напарил?

— Как есть, нагрел! Заплатил как за десять костей!