'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

собой возьми. Пусть посмотрит, как охотники резвятся.

— Н-ну…

Честно говоря, тащить с собой пацана мне не хотелось. Никогда не ощущал в себе склонности к наставничеству. Но, с другой стороны — в Оплот-то его привёл я. Значит, и отвечаю на первых порах я.

А пацан заметно погрустнел.

— Это, что же, мать с отцом мне и не увидеть больше никогда?

— Почему не увидеть? Ты тут не под арестом. Просто, считай, место работы поменял. И направление деятельности. К вечеру перенесу тебя обратно в Питер. Тем более, что у самого там кое-какие незаконченные дела остались.

Я вспомнил милейшую Варвару Михайловну — которую, по-хорошему, тоже не мешало бы в чувство привести. Теперь-то я знаю, что с ней. И с главой охотничьего ордена очень хотелось потолковать по душам.

Очень уж интересно, как так получалось, что Троекуров добирался до потенциальных охотников быстрее, чем тот, кому полагалось это делать по должности? Нездоровая какая-то схема. Не нравится мне это всё.

— А сейчас куда мы? — взбодрился пацан. — Ты будешь тварей рубить, а я смотреть?

— Не совсем. Сначала я сам буду смотреть. «Головы отрезало подчистую», — повторил я слова Прохора. — Это ж за пакость вылезла?

Прохор развёл руками.

— Ладно. Схожу на разведку.

* * *

Деревню, о которой говорил Прохор, я посещал в самом начале своего охотничьего пути. Перемещением тогда не владел, Знак, соответственно, не оставлял. Да и если бы оставлял — сколько времени прошло. Не факт, что Знак уцелел бы. Но теперь у меня в руках была воистину неоценимая штука — троекуровский амулет. Который позволял перемещаться в любое место, которое я мог представить — в буквальном смысле слова. А моя фотографическая память сбоев не давала.

Я взял за плечо Неофита, представил окраину деревни, где мы с Захаром встретили потенциального могучего охотника семи лет от роду. И через мгновение оказался там.

— Ух ты! — сказал потенциальный охотник Сенька.

И восторженно захлопал глазами. Узнал меня, видимо.

Он сидел там же, где мы с Захаром увидели его в первый раз, посреди двора. Чуть поодаль стояли два раскрытых полотняных мешочка. Один с гречкой, другой… тоже с гречкой. А между мешочками происходило шевеление. Как будто на землю кто-то бросил сеть из тонких нитей, и эти нити шевелились. Сообразив, из чего состоят нити, захлопал глазами уже я.

Проследив за моим взглядом, Сенька потупился. Пробормотал:

— Мамка велел гречу перебрать. А я мурашам велел. Они зёрна таскают с одного мешка в другой, а мусор на землю кидают.

— Угу. А сам ты в это время чем занимаешься?

Сенька смутился окончательно.

— В бабки играет, — мигом спалил Неофит.

Показал на утоптанную площадку, где были выстроены в ряд небольшие кривоватые цилиндрики.

— Только с кем, не пойму? Сам с собой, что ли?

Я усмехнулся.

— Ну почему же сам с собой? С ними.

Неофит посмотрел туда, куда я показывал, и наше общество любителей похлопать глазами приросло новым персонажем. У ног Сеньки, постаравшись спрятаться за него, притаились два енота. Один из них сжимал в цепких лапках биток.

Мощно. Прямо скажем, покруче, чем дятел.

— То есть, ты можешь одновременно рулить и мурашами, и енотами?

— Выучился, — признался Сенька. — Сперва никак не получалось. А после вдруг раз — и получилось!

— Угу. Ещё и прокачку освоил самостоятельно. Воистину — неиссякаема на таланты русская земля…

— Мамке расскажете? — насуплено спросил Сенька.

— Да не, не буду. Зачем её беспокоить. Лучше ты нам расскажи, что у вас тут за жуткие дела творятся?

Сенька помолчал.

— А мамке не расскажете?

— А ты с первого раза не услышал? Говорю же: нет.

— Да я про другое. Про то, что сейчас скажу.

— Хм-м. Ну, давай, жги.

Я присел перед Сенькой на корточки. А то неудобно разговаривать: пацан и так мелкий, да ещё на земле сидит.

— Ну… Я на дворе щепки собирал, батя с вечера дрова рубил. Утром-то в поле ушёл.

— Сам собирал? Или енотов припряг?

— Ну… И сам тоже.

— Ясно. И что?

— И вдруг будто потянуло меня к полю! Вот, даже объяснить не могу. Вроде не зовёт никто, а вроде будто зовёт… Я и пошёл. Сперва пошёл, потом со всех ног побежал. А навстречу — почитай, вся деревня, домой обедать идут. Работать-то в полдень нельзя! Батя меня увидал. Ты куда это, говорит, собрался? А мне и ответить — невмочь. Ну, он меня за шиворот схватил, да домой повёл. Обедать сели, а мне всё невмоготу! Мамка щей наварила, а мне — вот прямо не лезет! И всё думаю, как бы потихоньку в поле сбежать? А потом попустило. Сразу, как рукой сняло. Я — давай щи наворачивать. И вдруг на дворе соседка молодуха — как закричит! У них всё семейство в поле осталось, она одна дома на хозяйстве. Жадные уж больно, домой не пошли — чтобы сжать побольше. Грушка им обед понесла. А они в поле, все пятеро — без голов лежат! Будто топором срубили.

— Угу. А напомни-ка, почему в полдень работать нельзя?

— Дак, Полудница утащит, — удивился Сенька.

— Именно утащит? Не башку отрежет?

Вот тут Сенька сначала непонимающе нахмурился, а потом побледнел.

— Это, что же… Ежели бы я туда пошёл…

— Да. Повезло тебе, что батю встретил.

Глава 11

— Ох, — пробормотал Сенька.

— Да уж. Есть такое. Ты вот что, братец. Если вдруг тебя опять куда-то вот так потянет — упрись и не ходи. Хоть сам себя в избе запирай, но не ходи ни в коем случае! Родителей твоих я сейчас тоже предупрежу. Понял меня?

— Понял. А что хоть это было-то?

— Это ты, походу, тварей чувствуешь. Не знаю, как, но думаю, что связано со Знаком, который каким-то макаром ухитрился прокачать. Твари ведь тоже — животные. Ну, в каком-то смысле.

* * *

— Полудница⁈ — изумился Прохор. Когда мы с Неофитом вернулись в Оплот.

— Ну да. Видеть её никто из деревенских не видел, но по приметам — сходится. Напала-то, получается, ровно в полдень.

— Да в наших краях таких тварей…

Я вздохнул.

— Прохор. Я ведь предупреждал: сейчас из всех щелей полезет всякая дрянь. Как хорошо нам знакомая, так и такая,