Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

все-таки настал. От этой мысли мужчина еще больше бледнеет и начинает чаще набирать в легкие воздух, нервно одергивая рукава своей куртки. В какой-то момент он медленно переводит широко распахнутые глаза на Наталию, которая с легкой улыбкой кивает. Мужчина нервно сглатывает, но чувствует себя немного увереннее под ее нежным, теплым взглядом. Сначала Эдвард с легкой улыбкой гладит предплечья Наталии, а затем он медленно отстраняется и делает несколько шагов вперед, оставляя девушку позади себя. Он неуверенно переводит взгляд на Терренса и Ракель, смотрящие на него без агрессии, но немного хмуро, и резко выдыхает перед тем, как начинает говорить слегка дрожащим, высоким голосом:

— Терренс, Ракель… Я знаю, что совершил много непростительных ошибок. И я признаю свою вину. Понимаю, что поступил очень подло. Знаю, что не должен был скрывать историю с дядей Майклом и свой арест. Страх — это не оправдание. Я не хочу винить лишь это мерзкое чувство. А поскольку вы все знайте, я не вижу смысла повторяться.

Эдвард на пару секунд замолкает и качает головой.

— Мне просто хотелось привлечь к себе внимание, — неуверенно продолжает говорить Эдвард. — Хотел хотя бы немного побыть героем и услышать благодарность за спасение семьи и того, что ей принадлежит. Думаю, это звучит более правдиво, чем то, что я пытался защитить вас и боялся, что дядя расскажет вам про мой арест. Я понимал, что рано или поздно правда все равно всплывет наружу. И… Я боялся этого. Боялся, что все обернется против меня. Что меня сделают виноватым в убийстве. Что вы все отвернетесь от меня.

Эдвард снова замолкает и с дрожью выдыхает, нервно перебирая пальцы.

— Однако я никогда не собирался становиться марионеткой дяди и плясать под его дудку, — с жалостью во взгляде клянется Эдвард. — Даже если бы он захотел прикончить меня или посадить за решетку, я бы никогда не согласился на это. Никогда не стал бы одним из его прихвостней, которые любили его лишь потому, что он платил им огромные деньги. Клянусь, я никогда даже не думал предавать семью. Предавать тех, кого люблю. Я не хотел причинять вреда ни одному из вас. Все мои действия были совершены во благо. Ради справедливости. Ради желания бороться за свои права. За то, что принадлежало мне и моей семье. Не думайте, что деньги намного важнее для меня, и я готов едва ли не убить из-за них. Это не так! Да, у меня нет ни денег, ни жилья, но для меня это не повод грабить и убить собственную семью. Я — бездомный нищеброд! Но я не посмею брать то, что мне не принадлежит. Хотя… После всего, что произошло, мне даже и это не нужно.

Буквально заставляя себя говорить, даже несмотря на то, как это невыносимо трудно, Эдвард довольно часто дышит, запинается, делает большие паузы, растягивает слова, нервно перебирает пальцы рук и крепко сцепляет их. Он выглядит слишком взволнованным, довольно бледным и испуганно глазея на Ракель и Терренса, которые внимательно слушают, но внешне все еще кажутся холодными.

— Я думал, что сам справлюсь с дядей, хотя не сделал для этого ничего полезного, — неуверенно говорит Эдвард. — Молчал из-за желания доказать, что не нуждаюсь в чьей-то помощи. Однако это привело к ужасным ошибкам, за которые мне еще долго придется расплачиваться. А оставшись совсем один, без чьей-либо поддержки, я начал понимать, что не смогу бороться с этим в одиночку. Мне было нужно обратиться к кому-то за помощью, но тогда уже не было никого, кто согласился бы помочь. Приходилось противостоять дяде, который пытался сделать из меня настоящего убийцу. Убийцей родного мне человека. Однако я бы никогда не пошел это из-за любви, страха и нерешительности. Искренней любви к члену моей семьи. Страха перед холодным оружием. Нерешительности, с которой живу всю свою жизнь, и которая не позволяет мне легко принимать решения. Пока меня не начнут гнать пинками, я не стану что-то делать… Даже сейчас я никак не мог решиться приехать сюда. Но… Желание попытаться все исправить, одержало надо мной верх, и… Я сказал себе: «Хватит! Хватит трусить!» Пора исправлять свои косяки!

Спустя пару секунд Эдвард переводит грустный взгляд на Ракель и нервно сглатывает.

— Ракель, я безмерно благодарен тебе за то, что ты спасла всех нас от дяди. Если бы не ты, то вряд ли мы сейчас были живы… Ты — удивительный человек с огромным чистым сердцем. Добрый, заботливый и преданный своим любимым людям. Прошу тебя, не сердись на меня за все, что я наговорил про тебя после того, как разругался с Наталией. Знаю, звучит как оправдание, но тогда я был настолько зол, что не следил за тем, что делаю и говорю. Если бы ты знала, как мне стыдно вспоминать то, что тогда было. Я мечтаю забыть о том, что вел себя как настоящий больной псих. Мне противно думать о том, как я страшно разозлился на ни в чем неповинную девушку из-за ревности к тому типу и мысли, что…

Эдвард прерывает свою мысль и, резко помотав головой, машет рукой.

— Ох, даже не хочу об этом говорить! Не хочу вспоминать то, из-за чего я стал каким-то монстром. Клянусь, Ракель, я никогда не считал тебя ужасной и не думал о тебе так, как тогда говорил. Я прекрасно отношусь к тебе с того дня, как мы познакомились, и не имею ничего плохого против тебя. Мне правда жаль, что я тогда наговорил очень много обидных вещей и смотрел на тебя с презрением. Как будто ты виновата в том, что со мной происходило. Ты ни в чем не виновата. Это были лишь мои проблемы. Проблем, в которых я виноват сам.

Эдвард на пару секунд замолкает, качает головой и крепко сцепляет пальцы, с жалостью во взгляде смотря на Ракель.

— Пожалуйста, Ракель, прости меня… — извиняется Эдвард, немного тяжело дыша. — Прости за все, что я тогда наговорил тебе. За то, что повел себя так омерзительно по отношению к тебе. Я очень хочу заслужить твое прощение и начать общаться с тобой так же близко, как и раньше. Клянусь, мои извинения абсолютно искренние. Да, мне безумно непросто это делать. Но я понимаю, что если хочу все исправить, то обязан забыть о страхе и неуверенности и сделать то, что от меня требуется.

Внимательно слушая Эдварда, Ракель постепенно становится все более мягкой и чувствует, что мужчина говорит искренне. Когда он заканчивает говорить, она несколько секунд молчит