Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Войдя в часовню, они услышали, как вдали кто-то испуганно кричит высоким голосом… возможно, даже не человек.

— Леди Магда, — встревоженно сказал Эрих. Он обнажил меч и поспешил к выходу.

— Если это леди, — сказал Райнер, — то я коссар.

Он последовал за Эрихом и вместе с ним выбежал в сад, потом через площадь на передний двор. Крик, перешедший к этому моменту в полные боли не то вздохи, не то посвисты, не смолкал. Эрих и Райнер задержались у сломанных ворот, затем осторожно вышли из монастыря, оглядываясь по сторонам. Ужасный звук доносился из неприметной лощины, где они оставили лошадей. Они прокрались еще немного вперед.

Как только они приблизились к лощине, Райнер потрясенно отпрянул. Крови было целое море. Мула и лошадей словно порвал на куски какой-то чудовищный зверь. Ноги и туловища валялись повсюду. Одна или две лошади были все еще живы, они лежали на боку с вываленными внутренностями, едва поднимая головы и сотрясаясь в агонии.

— Леди, — выдохнул Эрих. — Что-то ужасное убило ее и всех лошадей.

— Едва ли, — заметил Райнер. — Ее гнедого тут нет.

Он повернулся и побежал к обрыву. Эрих последовал за ним:

— Куда ты? Ее надо найти.

— А я, думаешь, что делаю?

Райнер посмотрел с обрыва. Петляющая тропа, которая привела их в монастырь, змеилась внизу. На одном из поворотов он заметил женщину на гнедой лошади, волосы ее развевались на ветру, над головой реяло алое знамя.

Райнер застонал:

— Да проклянет Зигмар всех служительниц Шаллии!

Глава седьмая

ПРАВИЛЬНЫЙ ПОСТУПОК

Когда Райнер и Эрих вернулись в монастырский сад, они нашли там остальных, окруживших Вирта, которого Ульф уложил на каменную скамью. Густав снял с капитана кирасу и склонился над ним, расстегивая кожаный колет, пропитанный кровью.

— Что это было? — спросил Франц, поднимая глаза на Райнера.

— Какой-то жуткий зверь уничтожил всех лошадей, — сказал Эрих. — К счастью, леди Магде удалось остаться невредимой и забрать знамя.

— Или, — сухо заметил Райнер, — леди Магда погубила лошадей, чтобы мы не смогли ее догнать, и сбежала со знаменем.

Эрих испепелил его взглядом:

— Ты рехнулся? Лошади были порваны на куски! Леди Магда в жизни не смогла бы сделать ничего подобного!

— Не будь таким уверенным, — сказал Густав. — Взгляни сюда.

Он распахнул колет на груди капитана. У всех перехватило дыхание от изумления, а Райнер вздрогнул от суеверного ужаса: на кирасе капитана не было ни единой царапины, колет остался без повреждений, но грудь словно порвало когтями какое-то чудовище, да так, что были видны переломанные ребра. С каждым слабым прерывистым вздохом в ранах пузырилась кровь. Франц всхлипнул и отвернулся.

— Ты что, намекаешь, что это сделала леди Магда? — не унимался Эрих, пока Густав пытался оценить серьезность повреждений. — Она ж едва его коснулась, а тут будто горный лев или…

— Мантикора! — сказал Халс с суеверным ужасом. — Ну, как та, на знамени.

— Да, — согласился Эрих, — мантикора. Нет! Если ты намекаешь…

Райнер глянул на Халса и поднял бровь:

— …что она убила лошадей и покалечила капитана с помощью сверхъестественной силы, исходящей от знамени, скорее уж я поверю в это, чем в горного льва.

Лицо Эриха залилось краской.

— И даже если это сделала она, разве можно ее обвинять? Вирт восстал против нее. Вы все восстали. Вы поклялись, что сопроводите ее сюда, будете защищать и вернетесь с нею и знаменем к барону Вальденхейму, а вместо этого, как только она нашла то, за чем мы приехали, вы, холопы и висельники, решили, что лучше знаете мудрость Шаллии и понимаете путь Империи, чем высокообразованная женщина благородного происхождения. Вы усомнились в ее словах и, когда Вирт посягнул на нее, встали ли вы на ее защиту? Нет. Вы…

Хлюпающий вздох привлек их внимание к Вирту. Закашлявшись и забрызгав кровью колени Густава, капитан открыл глаза. Он окинул всех взглядом, словно не узнавая, затем увидел, во что превратилась его грудь. Взгляд его стал более сосредоточенным.

— Проклятие на голову этой женщины. И Альбрехта — за то, что послушал…

Райнер встал на колени рядом с ним:

— Что вы хотите сказать, капитан?

Вирт посмотрел на него помутившимся взглядом. Казалось, он смотрит с какого-то далекого берега.

— Граф… Манфред. Скажите ему, что его брат… — Он снова закашлялся, обдав Райнера алыми брызгами, затем с трудом вымолвил еще одно слово. — Пре… пре… предательство!

Кровь потоком хлынула у него изо рта. Голова запрокинулась и упала на мраморную скамью, но глаза остались открытыми.

В течение нескольких долгих секунд все смотрели на него, словно не в силах понять то, что видят. Павел и Халс сотворили знак молота и приложили руку к сердцу. Только Густава будто не затронуло происходящее, он чистил и убирал инструменты, словно писец, прибирающийся на рабочем столе в конце дня.

Наконец Ульф нарушил молчание:

— И что теперь?

Они обменялись тревожными взглядами. Это был простой, но опасный вопрос. Что же такое они делали?

Райнеру показалось, что еще сложнее понять, что он делает. В чем его личный интерес? Как надо действовать, чтобы по возможности не пострадать? Возвращаться ли к Альбрехту? Или подчиниться последнему приказу Вирта и найти графа, брата Альбрехта? Попробовать догнать и остановить леди Магду? Одному? Или с новообретенными товарищами?

— Разумеется, мы обязаны следовать велению долга, — сказал Эрих. — Необходимо сделать все возможное, чтобы догнать леди Магду и проводить ее к барону Вальденхейму, как нам было приказано.

— И прощай твоя головушка, — отреагировал Халс. — Да она вмиг с нами разделается! Капитан умер, а она забрала свое драгоценное знамя. Вот что: наша миссия завершена, и по возвращении нас ждет лишь петля. Ребята, пора расходиться — и чтоб каждый сам за себя.

Многие закивали и забормотали что-то одобрительное.

— А что, подходит, — сказал Густав.

Эрих не разделял общего мнения:

— Вы что, так легко забыли свой долг? Вы клялись исполнить поручение. Не можете же вы разбежаться, не доведя начатое до конца?

Халс стянул правую перчатку и показал Эриху клеймо.

— Я не клялся. Шантаж чистейшей воды. Я умываю руки. — Он повернулся к Павлу. — А ты что думаешь, старина? Мариенбург? Слышал, они неплохо платят пикинерам. Золотом.

— Ну, всяко не хуже, чем где-нибудь еще.

— В Тилее сейчас лето, — мечтательно сказал Джано.