Смертельный гамбит - Уильям Форсчен

— Извини, старина, — прошептал Ярослав.

Он поднес факел к фитилю и с диким радостным криком, словно мальчишка, который только что запустил в школе шутиху, повернулся и выбежал из контрольного центра.

Большая часть солнечного диска уже исчезла, и мешок тяжело давил Элдину на плечи. Капли пота текли по его лицу, застилая глаза.

По мере того, как солнце постепенно исчезало меж двумя сближающимися дисками спутников, со стороны желтых все громче доносился клич:

— Аль-Шига, Аль-Шига, Аль-Шига!

Сводящие с ума выкрики попадали в такт ударам сердца Элдина, и каждый всплеск оглушительного рева вместе с кровью пробегал по его венам.

Он попытался переместить вес, но его колени подогнулись, и сталь еще глубже вошла в его тело.

С гримасой боли Элдин выпрямился, и при виде его агонии Шига заревели еще громче.

Наконец Элдин решился. Он должен был сделать это. Одним быстрым движением он поднимется и упадет. Поступить так будет гораздо лучше, чем терпеть подобные мучения. В любом случае он обречен; оттягивать смерть ради нескольких лишних минут было безумием.

Он встряхнул головой, чтобы удалить с глаз капли пота. Ему хотелось выкрикнуть на прощание какое-нибудь проклятие, но он знал, что Шига все равно его не услышат.

Затем он поднял голову и с удивлением посмотрел на небо, где между двумя сближающимися дисками начали формироваться два рога, а тонкая Игла, устремившаяся в полуденное небо, разделяла солнце пополам.

Он приподнялся на цыпочки, чтобы добавить лишний дюйм высоты, словно бы это могло ему помочь поскорее скользнуть в забвение.

Прощайте все!

Он позволил коленям подогнуться и попытался упасть.

С диким криком боли Элдин подскочил вверх. На мгновение он потерял равновесие и ему показалось, что сейчас он снова упадет. Все еще крича, он начал балансировать на кончиках пальцев, зная, что острие вошло в плоть не более чем на сантиметр.

Его снова потянуло вниз. Отчаянным усилием он приподнялся на носки, но не удержался и снова осел, и острие скользнуло в открытую рану.

Он вспомнил слова Ульсака, как посаженные на кол прыгают вверх-вниз, словно сломанная игрушка, вопя от боли. Бросив взгляд на Габлону, он увидел, что кох делает то же самое, и в первый раз за последние недели почувствовал жалость к этому человеку.

Внезапно он услышал, как насмешки и крики сменились мертвой тишиной. Тысячи рук показывали на башню. Прочно став на ноги, Элдин тоже посмотрел на башню и там наверху, на боковой поверхности Иглы, увидел маленькую желтую точку.

В следующий момент ему показалось, что земля под ним вздрогнула, и он снова затанцевал на цыпочках, чтобы удержать равновесие. Через некоторое время дрожь под ногами затихла.

Скоро северная и южная части солнечного диска окончательно исчезнут, и при мысли о том, что затем произойдет, Элдин закричал от боли и гнева.

Платформа вздрогнула у него под ногами, и, издав испуганный возглас, Ульсак отступил назад. Он обернулся и широко открытыми глазами посмотрел на Надзирателя.

— Ничего страшного, — прошептал Лоса. — Башня вздрагивает потому, что луны притягивают ее к себе. Бояться нечего.

Пытаясь подавить растущий страх, Ульсак повернулся и вышел наружу.

В течение тысячелетий всякого последователя Аль-Шиги, пытавшегося прорваться наверх, встречали здесь, на высоте трехсот метров над площадью, где всех пассажиров подвергали тщательной проверке, прежде чем позволить продолжить путешествие к звездам. После проверки неверные вновь заходили в кабину из стекла, а правоверных подтаскивали к этой двери и выбрасывали наружу, где их тела разбивались о поверхность Дыры.

Но больше такого не повторится, с триумфом подумал Ульсак, совладав со страхом.

Он подошел к краю и посмотрел вида.

Далеко внизу лежала городская площадь, заполненная народом. Словно шум отдаленного ветра, до него доносились возгласы толпы:

— Има, Има!

С победоносной улыбкой он постоял так несколько минут, наслаждаясь всеобщей любовью и признанием.

Запрокинув голову, Ульсак бросил взгляд вдоль блестящей поверхности Седы, которая теперь торчала из диска исчезающего солнца — пятнышки света становились все меньше и меньше.

Скоро он станет хозяином звезд!

И вдруг его глаза сузились: Игла больше не была прямой!

Он увидел, на ней слабый бугор, похожий на волну, бегущую по веревке. Выпуклость становилась все больше и стремительно приближалась к нему.

Со сдавленным криком Ульсак бросился обратно в комнату позади платформы. С грохотом, скрежетом и стоном Игла содрогнулась и, словно корабль, попавший в шторм, накренилась, бросив Ульсака на стену.

Ульсак с удивлением посмотрел на Надзирателя и на его лице тоже различил признаки страха.

Новая волна бросила их друг на друга.

Издав тревожный крик, Ульсак вернулся на платформу. Волна, отразившись от земли, бежала к небесам, но еще одна волна, в два раза больше первой, шла вниз. Башня вздрогнула, и глухой вибрирующий звук наполнил комнату, постепенно становясь все громче и громче. Пол подскочил вверх и тут же ушел из-под ног.

Упав на четвереньки, Ульсак вцепился руками в край платформы и, подняв голову, устремил взгляд к небу. Все новые и новые волны катились вниз, каждая последующая больше предыдущей.

— Башня падает! — закричал Ульсак. Обнажив кинжал, он обернулся, собираясь потребовать ответа у Надзирателя, но комната была пуста.

— Я запрещаю! — закричал Ульсак. — Как Има запрещаю!

Он снова выбрался на платформу и поднялся на ноги. Внизу бурлила огромная толпа, и у него возникло такое чувство, что он смотрит на насекомых, копошащихся у его ног.

— Я Има! — крикнул он тем, кто находился внизу, и небесам у себя над головой. — Ничего не бойтесь, я здесь всем командую!

Грохот становился все громче и громче.

Он снова бросил взгляд наверх, и в то же мгновение пятнышки света на солнечном диске исчезли. Ярко-красная корона окружила темное пятно в том месте, где недавно находилось солнце, и на всем небосводе ярко засияли звезды.

— Пришло время, которое я предсказал! — закричал Ульсак.

Грохот стал невыносимым, темная волна стремительно приближалась сверху.

— Я Има!

И в тот же момент, когда Ульсак издал этот крик, платформа ушла у него из-под ног.

Внезапно Элдин осознал, что миллионная толпа застыла в напряженном молчании.

Все лица были обращены вверх. Превозмогая боль, он тоже поднял глаза к небу.

В первое мгновение Элдину показалось, что зрение обманывает его: на поверхности Иглы появилась выпуклость.

С удивлением он наблюдал за тем, как похожий на волну бугор стремительно приближается к земле, становясь все больше и больше. Когда волна ударилась о землю, он почувствовал, как платформа под его ногами содрогнулась. Волна отразилась от поверхности и побежала к верхнему концу башни.

Над площадью повисла мертвая тишина.

Новая волна катилась вниз, и когда она встретилась с той, что неслась навстречу, две волны на мгновение сложились, удвоив выпуклость, и создалось впечатление, что башня сейчас сломается пополам.

— Элдин, что происходит? — закричал Габлона.

— Что-то не в порядке с башней. Ее сотрясают волновые колебания.

Вторая волна ударилась о землю. Элдин почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, и ему стоило немалых усилий сохранить равновесие.

— Вон приближается еще одна, — возбужденно воскликнул Габлона.

— Эта чертова башня собирается рухнуть! — закричал Элдин.

Его слова пронеслись над затихшей толпой, породив испуганный гомон.

Элдин понял, что должен воспользоваться благоприятным моментом.

— Ульсак — богохульник! — закричал он. — Он не Има, и наши страдания возмутили Незримого Владыку!

Красные, находившиеся к Элдину ближе всех, издали возмущенные крики.

Четвертая волна отразилась от земли и столкнулась с пятой, двигающейся вниз. Оглушительный треск пронесся над площадью.

Элдин посмотрел наверх, и в тот же момент небо потемнело. Он затаил дыхание, поскольку в это мгновение должен был умереть.

Элдин обвел взглядом окружавших его стражников. Трое человек стояли в стороне, их глаза были наполнены ужасом, но четвертый решительно выступил вперед и, положив руки на плечи Элдину, начал толкать его вниз.

— Ульсак!

Крик издали те, кто стоял поблизости от платформы.

Стражник, смотревший в глаза Элдина, поднял голову и отступил назад со сдавленным криком.

Элдин вновь взглянул наверх.

В полумраке он увидел несущуюся к земле тень, полы желтого балахона трепетали на ветру.

С глухим стуком Ульсак ударился о землю, его тело разбилось в лепешку возле самого входа в башню.

— Смерть Варди, они все богохульники! — выкрикнул чей-то голос из толпы красных.