Соловей для черного принца - Екатерина Левина

Но в то же время, я была уверена, что его тянуло ко мне. Я видела, как он весь словно вспыхивает рядом со мной. Но, какие реальные чувства живут в нем, я не знала. Может быть, я ему действительно нужна, но только как объект для глумления. Ему нравилось играть со мной, нравилось загонять меня в угол и наблюдать за моими метаниями, я же страшилась этих игр. До сих пор я не могла разобраться в себе. Он отчаянно пугал меня и также отчаянно притягивал.

В один из дней, когда я отрешенно сидела в саду, погруженная в карусель размышлений, терпение тетушки лопнуло. Она решила сама избавить меня от этой, как она выразилась, могильной апатии, и тем самым вернуть меня обществу, а само общество уберечь от преступных действий в отношении меня.

— Потому что еще чуть-чуть — вскричала она, — и я сама лично превращусь в Отелло и придушу тебя, лишь бы не видеть твоих остекленевших глаз!

Высказавшись, она скрылась в доме и через пару минут появилась вновь, в шляпке с пером и белым зонтиком, твердая и непоколебимая, как скала.

— Пойдем! — скомандовала она мне. Я беспрекословно отложила книгу, которую так ни разу и не открыла, а просто держала в руках для того, чтобы что-то ощущать и теребить, всунула ноги в легкие туфли и торопливо последовала за ней.

Шли мы не долго. Уже через улицу тетя Гризельда свернула к кособокому каменному коттеджу, утопавшему в зарослях красной бузины. С видом боевого генерала она уверенно подошла к двери и, прилагая массу энтузиазма, заколотила в нее зонтиком.

— Там же оглохнут, тетя! — воскликнула я. Минуту она мирно прислушивалась.

— Что-то они не торопятся, — сердито сообщила она. — Ну, если они еще не оглохли, то я им в этом помогу!

Тетушка снова стала наносить ритмичные удары по двери, наполняя грохотом весь дом. Замахнувшись в очередной раз, тетя вскрикнула, так как дверь распахнулась, а она не успела отвести руку, и возникший перед нами мужчина тут же получил удар зонтиком по голове.

Мужчиной оказался Том Греттем, его пушистые усы, закрученные спиральками на концах, возмущенно встопырились, когда он пришел в себя от удара и уставился на нас.

Оказалось, тетя Гризельда решила прямо сейчас отправиться к Стоунхенджу. И оставив без внимания слабые возражения Тома, приказала запрячь старую коляску и отправиться в дорогу. Вскоре мы выезжали из деревни, завернув по дороге в Сильвер-Белл, за альбомом и угольными карандашами. Только теперь я начала понимать, что она задумала. Тетя знала, какое впечатление производят на меня древние каменные гиганты. Каждый раз, находясь рядом с ними или проезжая мимо, у меня захватывало дух от их величия и красоты. Похоже, тетя уверилась, что если я побуду в этом таинственном месте, да еще и займусь там любимым делом, запечатлев свои ощущения на бумаге, то избавлюсь от угнетавшего меня чувства.

И она оказалась права. Почти до самого заката я просидела на огромном валуне, впитывая в себя солнечное тепло и красоту камней. Руки без устали порхали, зарисовывая и узоры желтого мха на серой поверхности, и сеточки мелких трещин, и обточенные ветром сколы. Начав рисовать, я не могла остановиться, чувствуя, как сама наполняюсь живительной силой.

А на следующий день, я отправилась в Китчестер. В этот раз я не собиралась идти к нашему обычному месту, а подумала, что имею полное право прийти прямо в замок, прийти без приглашения, как внучка графа Китчестера. Тем самым я хотела дать понять, что готова простить старика и впустить его в свою жизнь. К Дамьяну же я намерена была относиться холодно и не поддаваться на его провокации.

Стоял пригожий августовский день. После затяжных ливней и холодных туманов лето как будто бы выкроило для нас ласковое тепло. Накануне вечером Том сообщил, что собирается поехать в Солсбери по поручению миссис Додд. Приближался долгожданный августовский праздник, и в деревне шла деятельная подготовка. Пошив гардероба и дебют Летти были вытеснены праздником на второй план и тетушка вместе с миссис Додд начала обходить каждый дом, распределяя обязанности в предстоящем гулянии и давая отдельные поручения.

Я могла бы гораздо быстрее добраться до замка вместе с Томом. Он сам предложил подвезти меня, не скрывая, что хочет услышать о моем посещении Китчестера. Но времени у меня было предостаточно, и я не могла сопротивляться искушению еще раз пройти по лугам вдоль речки, восстановив подробности нашего разговора с Дамьяном. Я наслаждалась прогулкой: в воздухе пахло теплой землей и травой, и витало какое-то дивное ощущение скорой осени.

Замковые ворота были открыты. Прямо у входа на мосту играла четверо детей. Мелкими камушками они сбивали вырезанные из дерева фигурки человечков и радостно галдели, когда фигурка с невысокого придорожного валуна падала в пыль. Когда я подошла, дети замолчали и проводили меня взглядом. Похоже, нечасто они встречали здесь чужака.

Подойдя к парадному крыльцу, я услышала, что кто-то окликает меня. Обернувшись, я сначала никого не увидела, только густые заросли неухоженных роз. Но потом заметила в дальней части сада Эллен Уолтер. Она лежала на длинном шезлонге, одна рука была откинута за голову, а другая лежала на груди, сжав у горла мягкую ткань шали. Рядом с шезлонгом стоял маленький переносной столик с графином воды, стаканом и баночкой нюхательной соли. Я подошла к ней и поздоровалась. У нее было изможденное лицо, и вены на руках показались мне еще синее.

— Как сегодня тепло! — произнесла она, не открывая глаз. — Даже мои больные косточки требую иногда солнечных ванн.

— Погода чудесная, — согласилась я.

С усилием она приподняла веки и взглянула на меня.

— Не стесняйся, присаживайся прямо на шезлонг. Терпеть не могу, когда кто-то стоит, и мне приходится напрягать шею.

Я аккуратненько уместилась на краешке, стараясь не сильно беспокоить ее укутанные в плед ноги. Сегодня миссис Уолтер выглядела более уверенной, чем за обедом. Скорее всего, из-за того, что рядом нет ее матери, подумала я.

— Здесь так приятно в тени роз, — она слабым жестом указала на высокие кусты, нависавшие над шезлонгом, — и этот нежный запах. Ты чувствуешь его?

Я втянула воздух, и легкие наполнились приторно-сладким ароматом. Его никак не назовешь нежным, он давил, и хотелось убежать на открытое пространство, где свежий, чистый запах луга.

— По-моему он слишком дурманящий, — заметила я.

— Наверное, ты права, мы уже слишком долго отравляемся этим воздухом, что уже не замечаем охватившего нас дурмана.

Я была удивлена этой странной фразой. Она снова замолчала, и мне показалось, что женщина заснула. Однако когда я уже собралась подняться, Эллен спросила: