Диана. Жизнь, любовь, судьба - Сара Брэдфорд

Биограф принцессы, Салли Беделл Смит, считает, что паранойя развилась у Дианы вследствие разговоров с Бэширом. Именно в период их встреч Диана стала настаивать на проверке своей квартиры и машины на предмет подслушивающих устройств. Бэшир внушил Диане, чтобы она не доверяла Кэтрин Соме и Кейт Мензес, а также Джулии Сэмюэль, самой умной и образованной из ее подруг. И Диана действительно порвала со своими приятельницами [454].

Диана обсуждала предстоящее интервью с тремя своими наставниками в деле общения с прессой – с Дэвидом Патнемом, Клайвом Джеймсом и Дэвидом Эттенборо. «Мы посоветовали ей не делать этого, – вспоминал один из них. – И у каждого из нас сложилось впечатление, что она прислушалась к нашим словам… Мы были потрясены, когда она дала это интервью» [455]. «Мой аргумент был прост и даже циничен… Еще когда она задумалась о возможности подобного интервью, ей следовало сказать себе: „Ты сошла с ума! Ответив на вопросы Бэшира, ты дашь своим врагам оружие против себя, ранее в их арсенале отсутствовавшее. И тогда ты станешь жертвой обстоятельств, которые не сможешь контролировать. Если же ты не сделаешь этого, то удержишь контроль над ситуацией“. Такова была моя позиция… И она отвечала: „Вы абсолютно правы, конечно же, вы правы. Я это прекрасно понимаю“» [456]. После смерти Дианы Клайв Джеймс написал в воспоминаниях: «Я пытался отговорить ее. Убеждал, что ее интервью станет началом „ядерной войны“ между двумя лагерями и война будет идти до полного уничтожения. Ей придется бежать, а бежать будет некуда… И мне показалось, что я ее уговорил, но, конечно же, она притворялась. Она все уже решила» [457].

К роковому интервью для «Панорамы» Диану подтолкнули сразу несколько причин. Ей хотелось обратиться к народу через головы своих великосветских «врагов», показать себя «без посредников». Она верила, что интуиция ее не обманывает, и отказывалась прислушиваться к мнению тех, кто искренне желал ей добра. Она хотела опровергнуть обвинения в пограничном расстройстве личности, и, конечно же, ей хотелось отомстить – и это совершенно понятно. Желание отомстить чувствуется даже в выборе даты трансляции интервью. По настоянию Дианы [458]ВВС должна была выпустить пресс-релиз 14 ноября – неприятный подарок ко дню рождения Чарльза и его визиту в Токио. Фотографы запечатлели принца за разрезанием праздничного торта, но на лице его видна не радость, скорее скорбь [459].

Тем утром Диана позвонила во дворец, чтобы сообщить о своем пятидесятипятиминутном интервью, которое выйдет в эфир через шесть дней. Члены королевской семьи были в ужасе от поступка, который они совершенно справедливо расценили как предательство. Но делать было нечего. Оставалось только ждать.

20 ноября Диана появилась на экране в черном платье, с минимумом украшений, со скромным макияжем. Ей хотелось предстать перед зрителями жертвой, но в то же время уверенной в себе женщиной. Она точно знала, какое значение ее слова будут иметь для будущего монархии. Выступление Дианы перекликается с октябрьской запиской 1995 года. Она говорит о своих страданиях, о предательстве мужа, о стремлении уничтожить ее слухами о безумии и булимии. Диана призналась в романе с Хьюиттом – но ни с кем другим! («Да, я его обожала, была в него влюблена. Но я была тогда подавлена, разочарована в своем браке».)

Диана решилась на интервью, чтобы нанести удар мужу, его любовнице и их друзьям. Они – «ее враги» – говорили, что она «…больна, ее нужно поместить в психиатрическую лечебницу». Когда Бэшир спросил, согласен ли с ними Чарльз, Диана ответила цитатой из книги Брайана Кинана, проведшего четыре с половиной года в заложниках в Бейруте: «Нет лучшего способа подавить личность, чем полная изоляция». Бэшир спросил, какую роль Камилла Паркер-Боулз сыграла в крушении ее брака. И тут Диана произнесла самую яркую фразу вечера: «В этом браке нас было трое – слегка тесновато, вы не находите?»

Диана призналась, что участвовала в работе над книгой Мортона, потому что хотела сделать достоянием общественности историю своего несчастливого брака: «Я была доведена до предела, была в отчаянии, но не хотела, чтобы меня считали психически нездоровым человеком. Я знала, что это породит серьезные проблемы для системы, в которой я живу, и для меня самой, но я сильная…» Слово «сильная» Диана повторила несколько раз. «Когда я вышла замуж, многие решили, что я обречена на неудачу. Потому что я поступала по-другому, не подчинялась правилам и всегда действовала от сердца, а не по расчету». Диана хотела стать королевой – не официальной, но королевой сердец (фраза, позаимствованная у сводной бабушки, Барбары Картаенд), послом доброй воли, дарить любовь и поддержку «страдающим людям».

Ключевым моментом программы стали окончательно отдалившие Диану от монархии и королевской семьи слова о том, что Чарльз неспособен быть королем и вряд ли когда-нибудь взойдет на престол. «Это очень ответственная роль, быть принцем Уэльским, но значительно более ответственно – быть королем… Высший пост, как я это называю, связан с огромными ограничениями, и, зная его характер, не уверена, что он сможет это выдержать». Со скромной улыбкой Диана добавила: «Мне хотелось бы, чтобы мой муж обрел душевное равновесие». Говорить о себе в третьем лице – дурной знак, но Диана сказала, и в тоне ее послышалась уверенность и угроза: «Она так просто не уйдет!»

Это поразительное – и шокирующее! – выступление увидели пятнадцать миллионов англичан и миллионы людей во всем мире. Друзья Дианы были в ужасе. «Диана совершила ужасную ошибку», – написала Роза Монктон. «Великолепная предсмертная записка», – сказала другая подруга. Камилла смотрела программу в кругу семьи. Она посмеялась над театральностью «сумасшедшей коровы», как она часто называла Диану, но эффект от этого публичного выступления оказался даже более сильным, чем от книги Мортона. Николас Соме в серьезной новостной программе ВВС заявил, что интервью «демонстрирует явные симптомы паранойи».

За неделю до передачи, когда менять что-либо было уже поздно, Диана наконец-то рассказала Патрику Джефсону, что дала интервью Мартину Бэширу. Джефсон сразу же позвонил пресс-секретарю королевы. Чарльз Энсон сумел сохранить присутствие духа, но нет сомнения, что намерения Дианы серьезно обеспокоили королеву и ее приближенных. Диана отказалась сообщить содержание своего интервью. Тот факт, что выступление должно было выйти в «Панораме» – основной новостной программе ВВС, – только усиливал нервное напряжение. Даже председатель совета директоров корпорации, сэр Мармадьюк Хасси, оставался в неведении, поскольку он был женат на одной из любимых фрейлин королевы, леди Сьюзен Хасси. Узнай он о проекте, он горы бы свернул, лишь бы остановить его. Генеральный директор Джон Берт был в курсе событий, но решил не сообщать об этом председателю, дабы тот не попытался отменить программу или как-то повлиять на ее содержание.

В результате между дворцом и корпорацией возникли серьезные разногласия. Ни дворец, ни Джефсон, ни даже адвокат Дианы, лорд Мишкон, не сумели уговорить принцессу передумать или хотя бы сообщить о содержании интервью. После просмотра «Панорамы» Джефсон и пресс-секретарь Дианы, Джефф Кроуфорд, были буквально вне себя. Кроуфорд сразу же подал в отставку, однако через два дня все же отправился вместе с принцессой в Аргентину. Планы Джефсона возвратить Диану в круг королевской семьи рухнули. Он решил уволиться при первой же возможности.

Диана же была твердо убеждена, что поступила совершенно правильно. Накануне вечером она позвонила одной из своих старших подруг: «„Я дала просто великолепное интервью, – сказала она. – Я все сделала правильно!“ Меня ее слова слегка обеспокоили. „Ты же будешь смотреть, будешь? А утром позвони мне обязательно!“ Я посмотрела. Это было ужасно! Мне казалось, я никогда больше не смогу с ней общаться… Кошмарное интервью! Утром телефон зазвонил в восемь – Диана, как и я, была ранней пташкой… Я не смогла притвориться… что в восторге от ее интервью, и она пришла в ярость… Я сказала, что это ужасная ошибка. Ей это не понравилось. Она вообще не терпела критики. Но это было отвратительно. Здравый смысл ей окончательно изменил» [460].

Подруга Дианы, которая хорошо знала Чарльза и Камиллу и была принята в придворных кругах, прекрасно выразила реакцию людей, желавших принцессе добра. Диана в буквальном смысле спрыгнула с обрыва. Королевского будущего у нее больше не было. Это интервью положило конец дружбе с принцессой Маргарет – та была в ярости от замечаний Дианы о Чарльзе и его королевских перспективах. Маргарет написала Диане жесткое письмо. После этого интервью дети принцессы Маргарет, которые очень любили Диану, стали ее избегать. Интервью оказало самое пагубное влияние на Уильяма и Гарри. Диана не задумалась об их чувствах и, как это ранее сделал Чарльз, публично призналась в супружеской измене. Говорили, что после этого Уильям несколько дней не разговаривал с матерью.