Полотно темных душ - Элейн Бергстром

– Справиться с этим? – участливо спросил Ивар.

– В первую ночь, когда мы охотились в обличье волков, мы убивали только гоблинов. Мне казалось, что Маэв чувствует себя одинокой и что мои превращения помогают ей справиться с этим, что я служу только ей, ее тщеславию и больше ничему… – Андор помолчал и с горечью добавил: – Я узнал истину, только когда было слишком поздно.

Подняв глаза, Андор посмотрел на сидевших рядом с ним мужчин. Доминик прятал под безучастностью свое сожаление и горе, смертельно уставший Ивар смирился с мыслью, что борьбу с Морготом придется продолжить, хотя все они обречены.

– Я тоже участвовал в убийствах, – признался Андор, – но теперь я хотел бы остаться с вами. Я буду помогать вам до тех пор, пока вы будете в этом нуждаться.

– Пойдем со мной, – пригласил Доминик и повел Андора через освещенный первыми лучами солнца двор прямо к часовне. Ивар уже убрал заклятье, и в двери можно было спокойно войти. Доминик откинул засовы и вошел внутрь. Андор, вспоминая ужас прошедшей ночи, остановился у косяка, наблюдая за тем, как Доминик вытряхивает Полотно, сбрасывая с него на пол хрупкие скорлупы тех, кто пытался ночью освободиться из его страшного плена.

– Войди внутрь, – сказал Доминик, вешая Полотно на прежнее место.

Андор боязливо сделал маленький шаг вперед, однако заколебался и вновь остановился в тамбуре. Сделав глубокий вдох, словно перед тем как броситься в воду, он сделал еще несколько нерешительных шажков и оказался в часовне. Доминик протянул к нему руки и прижал к себе.

– Приветствую тебя, брат, – прошептал он, и слезы радости закапали на плечо Андора.

Слова Доминика прозвучали невнятно, поглощенные обитающим в часовне злом. Андор быстро взглянул на Полотно и вышел быстрым шагом, стесняясь броситься бегом. Только очутившись на ярком солнце, он понял, почему ему пришлось так поспешно покинуть часовню: за все время, что он пробыл внутри, он ни разу не осмелился вдохнуть воздух.

Джонатан понимал, что его поступок заставил Моргота усомниться в его преданности и поставил под удар всех, и прежде всего Сондру. Проникнув в Линде через свою пещеру, он спрятался в пещере Ивара и собрал свои колдовские книги и деньги. Выждав, пока последние посетители покинули гостиницу и все стихло, он поднялся на второй этаж и прокрался в комнату Сондры.

Рядом с ее кроватью стояла зажженная свеча. Сондра спала, но ее руки были сложены таким образом, как будто она молилась. На щеках и на подушке еще сохранились следы недавних слез. Жон оставил ее внезапно, не объяснив, куда и зачем уходит, оставил наедине с огромным количеством вопросов, на которые никто не мог дать ответ. Его так долго не было, что Сондра наверняка не находила себе места от беспокойства. Мог ли он теперь ожидать, что Сондра поверит ему?

Тем не менее он разбудил девушку, действуя как можно осторожнее, чтобы Сондра спросонья не подняла крик. Лишь только Сондра поняла, кто стоит перед нею, ее руки обвились вокруг шеи Жона, а на глазах снова показались слезы. Жон нежно отстранил ее, продолжая держать за руку, словно боясь, что она уйдет. Усевшись рядом с ней на кровать, он подробно рассказал ей обо всем, начиная с того самого момента, как он освободил своего отца из часовни в крепости. Не упомянул он только о том, как убил Лео, решив про себя, что вина за это не покинет его до конца дней.

– Я хочу, чтобы ты убежала отсюда вместе со мной, – закончил он.

– Прямо сейчас? – удивилась Сондра. – Дорога охраняется, и нам придется идти лесом.

Жон понял, что Сондра боится темноты и тех тварей, которые бродят в ней.

– Я вполне способен защитить нас обоих, – напомнил он.

– Да, конечно, я ведь помогала тушить огонь, который ты зажег, – ответила Сондра, быстро одеваясь. Спустившись по лестнице вслед за Джонатаном, она задержалась на кухне, стащив нож и небольшой мешочек из денег гостиницы. Затем оба вышли в темноту.

Сондра крепко держала Жона за руку, дрожа от холода и от страха. Они дождались, пока луна скрылась за тучей, а затем пересекли Тиморийскую дорогу, пройдя мимо запертых амбаров и заснеженных огородов. Двигаясь быстрым шагом, они должны были достичь Виткаля не позже полудня следующего дня, где – как надеялся Жон – они будут в безопасности. Виткаль был большим городом, выстроенным на окраине леса, в котором обитали ведьмы. Вряд ли Моргот совершит такую глупость, что станет разыскивать их так близко от логова колдуний.

На опушке леса Жон заметил первые тонкие языки редкого, серебристого тумана, которые, словно призрачные пальцы, шевелились между темными стволами деревьев. Прикрывая Сондру своим телом, он попятился. Туман следовал за ними, подталкивая их обратно в направлении поселка.

– Почему он не нападает? – натужным шепотом спросила Сондра.

Жон покачал головой. Ответ стал ему ясен, лишь только они оказались около дороги. Раздался звук, как будто кто-то чиркал огнивом по кремню, потом вспыхнуло сразу несколько факелов, ослепив их. Жон услышал голоса и хруст снега под башмаками бегущих к ним людей.

– Беги, пока тебя не заметили! – велел Джонатан Сондре.

– Никогда! – храбро ответила девушка, прижимаясь спиной к его спине и выхватывая нож.

Мужчины несли с собой несколько веревок и стальную клетку. Джонатану было вполне по силам уничтожить их как по одному, так и всех сразу, но он не воспользовался своим могуществом. Он слишком устал от пожаров и смертей.

– Защити себя! – выкрикнула Сондра, держа нож прямо перед собой.

У них еще была возможность спастись. Жон начал читать заклинание, при помощи которого он разделил непреодолимым барьером Андора и Ивара. Лишь только он закончил, они побежали в лес, под прикрытие деревьев, однако на полпути к лесу их настиг и окружил серебристый туман. Жон вскрикнул, но не от боли, а от изумления: холодное прикосновение Моргота лишило его заклинание силы.

– Я забираю обратно могущество, которое я дал тебе, – прошептал ему на ухо голос отца. Какая-то сила вырвала у него из руки связку колдовских книг, которая тут же растаяла в мерцающем тумане.

Жон потянулся к кинжалу, но прежде чем он успел взмахнуть им, преследователи уже настигли их. Жон яростно отбивался, даже ранил двоих, но его задавили массой и повалили.

Упав на снег, Джонатан прекратил сопротивление. Тем не менее его сначала избили ногами до бесчувствия, а потом связали и втиснули его тело в тесную клетку, по своим размерам подходящую гоблину, отнюдь не человеку. Только после того, как Жон был надежно заперт, кто-то спросил у него:

– Это ты убивал людей?

– Я несу за это ответственность, – ответил Жон, закрывая глаза. Он знал, какая участь его ожидает, и считал, что это гораздо меньше, чем он заслуживает.