Работа над ошибками (СИ) - Инесса Клюшина

— Предупреждать надо, спецназовец! Это нечестно…

— Ты же не уточнила — как показать, — Стас купается в позитивных эмоциях. Нравится валять меня на полу. Придурок…

Он присаживается на одно колено рядом со мной и улыбается.

— Озорничаешь, да? — кривлюсь я. Плечо болит ужасно. Хорошо же я его ушибла, наверно.

— Что там у тебя? — без обиняков интересуется Стас. Резким движением натягивает кофту и оголяет мое плечо. Внимательно рассматривает его, а потом неторопливо проводит пальцами по коже.

Я долго терпела его шуточки на тему ниже пояса, все незастегнутые рубашки и тонкие намеки на неприличные обстоятельства. А после них были бессонные ночи и слезы в подушку. Сначала — от того, что такой, как Стас, на меня не посмотрит. Потом — от того, что смотрит совсем не так, как хотелось бы. Но осторожное поглаживание моих ссадин стало последней каплей. Только умеет, что издеваться, показывая свое превосходство.

И я не выдерживаю.

— Ты, ненормальный придурок, не трогай! — ору так, как никогда еще не кричала раньше. Сжимаю кулаки и изо всей силы молочу по груди Стаса, начисто забыв обо всех болевых точках. Бью куда придется, с непонятным наслаждением, накопившемся за долгие часы поддразниваний и насмешек. — Сволочь последняя, коз…

И тут же оказываюсь распластанной на ковре, с заведенными за голову руками, и в бессильной попытке вырваться открываю рот, чтобы глотнуть воздуха и высказать все, что я о Стасе думаю, но все мои крики тут же обрываются, заглушаемые жадным, безжалостным поцелуем.

— А можно на твоей тренировке позаниматься?

— Кому?

— Мне.

— Тебе?

Что за фигня? Стас сразу же насторожился. В висках молоточками застучало: «Опасность!». Бабы просто так не просят поучить их самообороне. Алиска, правда, тоже пыталась в свое время, но тренировка закончилось через пять минут суперским сексом, и тогда, собственно, она и затевалась исключительно ради интима. Он задумчивым взглядом окинул подозрительно притихшую Веронику: вряд ли в данную минуту она о сексе думает. В голубых глазах, обычно мечтательных и грустных, а сейчас каких-то потерянных, в напряженном лице и зажатом теле он безошибочно распознал страх. Кого боится Вероничка? Стас бы желал порвать этих людей на куски.

Он давно не замечал за собой такой злости. К Алискиным проблемам всегда относился хладнокровно: решал, как только появлялись. Подобную злость он чувствовал иногда в армии, на контактах. Или специально разжигал в себе на боях без правил, устраиваемых подпольно местными олигархами. Стас поучаствовал лишь на парочке боев, но до сих пор в его ушах иногда звенели крики и вой толпы, собравшейся, чтобы сделать ставку на одного из дерущихся. Он тогда несколько недель как пришел из армии, был зол на весь мир из-за слов Командира, и искал если не смерти, то хорошего вправления мозгов. После второго боя у него даже появился фанат из богатеев, который потом помог наладить бизнес, дал множество хороших советов, и что там говорить — если бы не он, не получилось бы у Стаса взлететь под небеса так быстро. Даже здесь судьба посмеялась над ним, превратив кажущуюся непростой ситуацию в необычайно полезную.

— Нет, дорогая. Тебе — нет.

Злость увеличивалась, и Стас подумал, что ванная для Вероники — не самое удачное место, чтобы ее закрыть на замок. Спальня для гостей подошла бы больше.

Он ни сном ни духом не выдал своих эмоций. Спрашивать напрямую у такой трудной нельзя: придумает отмазку и переведет тему разговора. Или убежит, как всегда. Вместо этого подробно объяснил, почему не может взять ее к себе на тренировку. Очень искренне, между прочим, хотя не все причины предъявил расстроившейся Вероничке.

Нечего парням пялиться. Все они хорошие, но есть среди них и неженатые, мало ли, что предложат. Только ребят с тренировки ему в и так неоднозначных отношениях с Вероникой не доставало.

Пока рассказывал о своей группе, подумал: почему нет? Коньяк, День рождения и хорошо организованное спаивание можно легко заменить. Снять рубашку, чего еще не позволял себе при Веронике после самой первой встречи. А дальше — по ситуации.

И выяснить попутно, что там за страхи.

Но этого не получилось.

До определенного момента все шло предсказуемо. Фишка с болевыми особенно удалась поначалу, а потом вышла боком. Приложив ладонь Вероники к своей обнаженной груди, Стас ощутил, как желание прокатывается по позвоночнику и отдается во всем теле. Штаны сразу стали тесными, и он чуть ухмыльнулся, представив, как себя поведет Вероника, заметив неприлично натянувшиеся на интересном месте джинсы. Но та внимания не обратила. Увы, наивняк еще поискать какой. А может, ее уж очень заняла рукопашка, или то, что тревожило, было предельно серьезным.

Стас оставил вопросы на потом, сосредоточился на объяснениях. И понял, что обманывает самого себя. Игра в обучение дико возбуждала, и становилось чертовски сложно себя контролировать. Тем более он видел реакцию Вероники на него: широко распахнутые глаза, враз покрасневшие щечки, неровное дыхание. Такое же, какое могло быть у Стаса, если бы он не имел большого запаса самообладания, позволяющего как ни в чем не бывало описывать Веронике правила боя.

Рука Вероники скользила по голому торсу, вернее, он сам ее вел, показывая расположение внутренних органов на теле. Ну да, показывал он, конечно. Пользовался моментом и наслаждался скольжением женской ладони по своей коже.

Хотелось большего. Сознание заволокло белой пеленой, и Стас выпустил руку Вероники. Она быстро отдернула ее, раскрасневшись. Глаза у нее были темными-темными из-за расширившихся зрачков: обычная вазомоторная реакция на возбуждение. Стас не ошибся в определении эмоций противника.

Скулы сводило от желания поцеловать эту наивную нахалку, уложить ее на диван и затрахать до потери сознания. Нельзя так сразу, подожди. Все, что он мог сделать следующим шагом — показать прием с отходом за спину, чтобы в это время мимолетно прикоснуться губами к покрасневшей щечке. Хоть так. Верника замерла на несколько секунд, а дальше, не осознав и не разобравшись, чуть повела плечиком. Уже привыкла к ни к чему не обязывающим прикосновениям? Или для нее все это — мелочи?

Нашел, Стас, кого очаровывать. И зачем она тебе сдалась?

Стас положил ладони немного выше поясницы Вероники, поясняя, где находятся почки. Но тут же убрал руки: касаться ее было нестерпимо возбуждающе. Еще немножко — и Стас бы не смог за себя отвечать, и плевать на его хваленую силу воли. Развернул бы к себе и прижался губами к чуть приоткрытому от усердного запоминания приемов ротику.