Бремя одежд. Болотный тигр - Кэтрин Куксон

– Нет, нет, все кончено.

– Ничего не кончено, дорогая.

– Не прикасайся ко мне.

Дочь так резко отпрянула от нее, что Грейс и сама чуть не подпрыгнула от неожиданности. Смутившись, Джейн посмотрела на мать и, закрыв лицо руками, бросилась из комнаты.

– Джейн! О, Джейн! Не надо, Джейн, – пробормотала Грейс, уставившись на дверь гостиной.

Затем она медленно, как будто на ее плечи давил груз лет, пошла к тахте. Она чувствовала себя такой одинокой, как никогда прежде; даже мысли об Эндрю не могли заполнить этой зияющей пропасти… Джейн, Джейн. Грейс надеялась, что младшая дочь поймет ее… Ей, Грейс, было не столь важно, как ко всему этому отнесутся Стивен и Беатрис… но Джейн…

Грейс села и крепко сжала ладони коленями. Если бы она могла заплакать и снять эту невыносимую тяжесть. Она вспомнила, о чем говорил ей доктор в Рокфортсе: «Плачьте, никогда не бойтесь плакать, и вы увидите, что после этого вам станет легче». Парадокс. Как могло ей стать легче сейчас, в тот момент, когда она поняла, что то главное, ради чего она жила, не состоялось?

Джеральд находился в столовой. Он стоял спиной к винному шкафчику, и подбородок его был агрессивно вздернут. Супруг Беатрис воинственно возвышался над своим собеседником и смотрел на него сверху вниз.

– На кого это вы, черт побери, намекаете? – прорычал он. – Я же сказал вам, я не знал, что это она. И вообще, какое вам до этого дело, черт возьми?

– Даже такой тупица, как вы, и то мог бы догадаться.

– Послушайте…

– О, кончайте нести чепуху, вам все равно не оправдаться. Вы ведь хотели выдать его. Когда я заговорил о его жене, вы знали, что он не женат. Вы просто дождаться не могли, когда сведете нас лицом к лицу. Знаете, что я думаю о вас? Что вы – грязная свинья. Если бы вы намекнули мне хотя бы одним словом, я бы сразу насторожился, и он подыграл бы мне – они оба подыграли бы мне. Но нет, вы впутали меня в эту историю и разбили семью… Знаете, в данный момент я бы с радостью прикончил вас…

– Вы здесь не очень-то, – Джеральд выбрался из пространства между Джорджем Астером и шкафчиком и, еще более вытянувшись вверх, закричал: – Слышите, что я говорю? Не очень-то.

– А кого мне бояться? – холодно поинтересовался собеседник, и эта фраза не хуже удара остудила пыл Джеральда. К его счастью, в этот момент дверь столовой открылась.

Беатрис немедленно почувствовала напряженную атмосферу и сразу поняла причину этого. Она также видела, что ее супругу приходится несладко.

– Выводи машину, мы едем домой, – быстро проговорила она.

– Да, черт побери, я тоже так считаю, – Джеральд начал застегивать пиджак – уловка, к которой он всегда прибегал в неприятных ситуациях, – потом, повернувшись к собеседнику, сказал:

– Учтите: мы с вами еще не закончили. Я это дело доведу до конца.

– Всегда к вашим услугам, – прозвучал сдержанный ответ, и когда Джеральд вылетел из столовой, гость подошел к двери и придержал ее для Беатрис, которая вышла, не поднимая на него глаз.

Потом он увидел Эндрю.

Шотландец подождал, пока Беатрис и Джеральд окажутся на лестничной площадке, затем медленно вошел в столовую. Джордж Астер закрыл за ним дверь, и мужчины посмотрели друг на друга.

– Не знаю, что здесь говорить… только мне хотелось бы, чтобы вы знали: я до глубины души сожалею о том, что произошло, – начал Астер.

– Ничего, все в порядке.

– Я ведь и не догадывался – вы верите?

– Верю.

– Что еще сказать? Я в полной растерянности. Я… я…

– Не расстраивайтесь, это просто… ну, как говорится, одно из печальных совпадений. Я всегда чувствовал, что когда-нибудь это откроется, но Грейс… когда умер муж, она думала, что все кончилось, и теперь мы в безопасности, – она ждала, пока не устроится жизнь Джейн… ну, да теперь какая разница?

– Не мели чепухи, парень.

Впервые за последние три часа мышцы серого и угрюмого лица Эндрю расслабились. Эта реплика Астера, облеченная в такую привычную форму, произнесенная с такими знакомыми интонациями, заключала в себе все, что ему хотелось услышать.

– Спасибо.

– Я люблю Джейн и хочу жениться на ней. Я полюбил ее с первого взгляда. Я приехал бы сюда раньше, но… она была такой юной. Знаете, она прибавила себе год, – он улыбнулся. – Но теперь мы покончим со всеми формальностями как можно быстрее. Чем скорее, тем лучше, – Астер помолчал. – Я, конечно, не был знаком с викарием, но я рад, что отец Джейн – вы.

И он протянул Эндрю руку.

Сидя возле кровати, Грейс услышала, как к дому подъехало такси. Она удержала себя от того, чтобы встать и подойти к окну.

Джейн обещала писать. Несколько минут назад, стоя перед матерью с низко опущенной головой, как будто стыдиться за случившееся нужно было ей, Джейн, дочь пробормотала: «Я буду писать, мамочка». И все. «Я буду писать, мамочка.» Джейн, ее дочь, бросила ее…

Грейс сунула указательный палец в рот и до боли прикусила его.

Будет ли хорошо относиться к ней этот человек? Да, да, будет. Эндрю сказал, что он, похоже, неплохой человек Астер так отчаянно просил прощения за то, что явился инициатором всех неприятностей, что Грейс заверила: его вины здесь нет. Потом он попросил: «Разрешите мне увезти Джейн в мой дом. Я придумаю какой-нибудь предлог, чтобы объяснить ее появление в наших краях… например, что она приехала туда по состоянию здоровья… подозрение на полиомиелит, или что-нибудь в этом роде. И уверяю вас, она оправится после всего, что случилось… Я приложу к этому все силы. Доверьте ее мне, прошу вас, – он взял Грейс за руку. – Ваш Эндрю понравился мне, едва я только увидел его. А теперь он нравится мне еще больше». Да, этот Астер оказался приятным человеком.

С улицы донесся звук отъезжающего такси.

Грейс встала и начала ходить по комнате.

Ведь этого она и хотела так долго, не правда ли? Чтобы Джейн была устроена, чтобы все оставили ее, Грейс, в покое. Да, но не таким образом – стремительно убегая, как будто она была больна проказой.

Вот кем она была теперь для них… прокаженной.

Воцарилась тишина. Кроме Грейс и Пегги Матер, в доме никого не осталось.

Вспомнив о кухарке, Грейс подняла голову. Вчера, даже еще сегодня утром она боялась Пегги: та слишком много знала. Но сейчас она уже не чувствовала страха перед служанкой. Пегги, наверное, сидела на кухне