Вирус забвения - Виталий Абоян

И он, черт возьми, был прав!

– Чтобы заработать? – Ответ прозвучал жалко: он не говорил, а интересовался, не ошибся ли с вариантом.

– Но ты же сам рассказывал, что помогаешь уничтожить какой-то заговор! – вдруг заорал мужчина.

Блондин начинал нервничать. Лохлан, напротив, оставался предельно спокойным, и это даже несколько удивляло. В подобной ситуации любой нормальный человек не то чтобы нервничал, в штаны бы не постеснялся наложить. Вот Элиот рассказывал…

Конечно же! Белобрысый тип и есть Элиот Каннингем. Только почему-то он из безобидного и веселого толстячка превратился в злобного изверга. И этот его красный шнурок… Лохлан вспомнил, что уже видел его у Элиота однажды. В тот раз это не показалось ему чем-то из ряда вон.

– Где твой нож? – орал Элиот.

Каннингем разошелся не на шутку. Слюна брызгала изо рта, попадая на лицо Лохлана. Флетт подумал, что это неприятно, но вытереть маленькие капельки влаги из чужого рта не удалось, хотя руки не были связаны. Он их отлично видел – руки лежали на коленях и даже не думали пошевелиться, чтобы утереть заплеванное лицо. Что-то здесь происходило не так, как должно. Это походило на сон, на какой-то бред сумасшедшего. Только, похоже, происходило все на самом деле.

Что же ему ответить? И о каком ноже Элиот говорит?

На самом деле размышлять Лохлану было очень сложно – после каждого вопроса, на который он не знал ответа, то чувство, что выворачивало мозги наизнанку, только усиливалось, да и мысли никак не хотели складываться, то и дело натыкаясь на черные пропасти беспамятства.

– Остался на Пустыре, – Лохлан не знал, что говорит правду.

– Это я и хотел от тебя услышать, – немного успокоившись, сказал Элиот. – Ты храмовник?

Если бы было чем, Флетт поперхнулся бы.

– С чего ты взял?

– Но ведь это продавал ты?

В руках Каннингема появился черный прямоугольник. Никаких надписей, немного ребристая, непроницаемо-черная поверхность.

Лохлан не помнил, чтобы что-нибудь продавал. Но не исключал такой возможности.

– Что это? – задал он вопрос.

– Ты спрашиваешь у меня?

Элиот опустил вниз левую руку, в правой продолжая держать черный прямоугольник, и Лохлана снова пронзило жуткое ощущение отчаяния.

– Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал, что продал нам. Теперь эта книга у нас, но подобные фолианты бесполезны, если не знаешь, как ими пользоваться. Ты же мне расскажешь, а, Лохлан?

С этими словами Каннингем еще несколько раз резко ткнул во что-то, лежащее на столе прямо перед ним, и Флетт понял, что конец уже близок. Нет, его не убьют. Он сам перестанет жить – уж очень не хотелось продолжать этот бессмысленный процесс, так и так ведущий к смерти.

– Что здесь написано?!

С этими словами Элиот сделал короткое движение, и черный прямоугольник раскрылся, оказавшись книгой. Старинной бумажной книгой, поверхность чуть желтоватых листов которой усеивали мелкие черные буквы, складывающиеся в странные, но кажущиеся очень правильными, слова:

«Avva marda avva, cuar…»

Губы медленно шевелятся, говорить получается медленно и с трудом, но с каждым словом процесс идет все легче.

«…pecpon nisben halp yer riger…»

Сквозь пелену, которую всего мгновение назад Лохлан даже не замечал, медленно проступают очертания какой-то темной комнаты, скорее всего – подвала. Единственный источник света – это воткнутый в зажим на стене потрескивающий факел.

«…ver vuesuc sol gi droit…»

Взгляд падает на стол, который стоит перед Элиотом. На серой пластиковой поверхности лежит грубо сработанная тряпичная кукла, из ее туловища, словно из поролоновой подушечки, торчат несколько иголок. Где-то на задворках сознания возникает понимание, что это такое – кукла колдунов Вуду.

«…hermon franbur usb da ghisep…»

Элиот – хунган Вуду?! Вряд ли. Скорее простой наемник. Или рядовой служитель культа, посланный следить за Лохланом. Куклу наверняка смастерил не он, ему ее просто дали и рассказали, что с ней делать. Именно эта кукла и является причиной странного тягостного чувства, которое уговаривает Флетта закончить химический эксперимент под названием жизнь.

«…vaildea fuen fex, hemder trop ti ar biarsem…»

Рука поднимается… Да, он снова может шевелить руками. Морок, что лучше любых пут держал его тело, внезапно исчезает. Его больше ничто не держит, он снова хозяин себе. Рука поднимается и смахивает на пол куклу, утыканную иголками. Теперь это именно кукла, ничего больше. Эта дрянь больше не властна над Лохланом.

«…pesil plecon nagir veks…»

Глаза Элиота округляются, в них застыл ужас. Он не пытается ничего сделать, бороться с той силой, что прет из Лохлана в данный момент, бессмысленно. Сам Лохлан слышит, как неверные черные тени, дергающиеся в такт нервной пляске пламени на стене, тихо скулят – духи Лоа не могут ничего сделать с адептом другой Традиции. Они боятся, Традиция, которая породила Слова, слетающие с губ Лохлана, намного сильнее их. Они знают, что проиграли.

«…gul rileer, gul diasa…»

Каннингем, вне всякого сомнения, понял свою ошибку, его руки, держащие раскрытую книгу, дергаются в попытке захлопнуть источник чужой силы, лишить Лохлана доступа к Слову. Но ничего не выходит, лишь правая рука в размеренном темпе переворачивает страницы. Уже скоро, осталось недолго.

«…cam bal isgo, quelfe vio, wornul duel, calur ex…»

Духи Лоа, приведенные в этот подвал хунганами, взвизгнули и заткнулись. Теперь – навсегда.

Лохлан пришел в себя всего на одно мгновение. Через несколько секунд после того, как все закончилось. Обмякшее тело Элиота тяжелой тушей болталось на красном шнурке, который изо всех сил тянули в стороны руки Флетта. Каннингем был мертв – глаза вылезли из орбит, словно он собирался стать прелатом храма Истинной Эволюции в самом скором будущем, а язык, заливая грязную куртку слюной, вывалился изо рта.

Лохлан, вскрикнув от неожиданности, отпустил шнурок, и тело толстяка с глухим стуком рухнуло на каменный пол. Нужно выбираться отсюда. И поскорей. Дверь была рядом с факелом, скорее всего она ведет наверх, на улицы Эдинбурга.

Флетт поднял руку и посмотрел на вещицу, зажатую в ладони. В красных смеющихся глазах больше не было жизни. Обычные капли краски, никакой мистики. Только корявая тень, падающая на противоположную стену, медленно…