Беспредельная Римская Империя. Пик расцвета и захват мира - Анджела Альберто

Огромная разнородная масса людей. Письмоносец не первый раз в Остии, но не устает поражаться лицам встречных. Вот прошли мимо два светловолосых купца с обгоревшей на солнце белейшей кожей, разговаривающих между собой на непонятном северном наречии, звуки которого рождаются в горле, а не на языке, как в латыни. Следом за ними — три моряка с очень смуглой кожей и курчавыми волосами. Их язык — прямая противоположность: у них во рту так и перекатывается барабанной дробью звонкое «р». Их слова заглушает ритмичный «металлический» шаг патрульных солдат. У первого из них светлые волосы, лицо в веснушках, и при каждом шаге слышится скрип кожаных облачений. Ведь и одежда указывает на самое разнообразное происхождение своих владельцев. Перед взглядом дакийца мелькают длинные цветные одежды восточных купцов, клетчатые штаны кельтов, рваные туники моряков, набедренные повязки рабов и т. д.

Происхождение людей выдают и запахи. На нашего дакийца упал на долю секунды взгляд зеленых глаз женщины под покрывалом. Обжигающий, как удар хлыстом. Эти зеленые глаза на смуглом лице явно принадлежат азиатской женщине. Ее экзотический, сладкий, насыщенно-резкий аромат волной накрывает юношу. Но лучше ему не отвечать на этот взгляд: она рабыня или наложница восточного купца, того низенького человечка, что чванно вышагивает впереди. Еще мгновение — и она скрывается в толпе за чужими туниками и плащами. Теперь в воздухе ощущается лишь пот портовых грузчиков.

Раб-письмоносец слышит много наречий одновременно. Этим Остия тоже напоминает зону регистрации в международном аэропорту. Настоящая Вавилонская башня. Единственная существовавшая…

Пока раб продолжает свой путь по улице, по обеим сторонам которой тянутся портики с разнообразными магазинами, мы можем сделать небольшое отступление. Все эти языки, от африканского наречия Ливии до германского из Северной Европы, продолжают существовать, несмотря на владычество римлян. Никто не навязал народам единого языка в ущерб местным. Римляне деликатно обращаются со всем, что касается традиций и культур составляющих империю народов. Кроме тех случаев, разумеется, когда они противоречат римским законам и порядкам.

Как следствие обнаруживается любопытный факт: если местные языки остаются в ходу в различных провинциях, это означает, что, куда бы вы ни поехали, вы всегда услышите два языка, местный и латынь (за исключением Рима, где латинский, собственно, и является родным языком). И не только. На латинском, хоть он и является вторым языком почти для всех жителей империи, говорят плохо! Ровно то же самое, что сегодня происходит с английским: его вроде бы все знают, но говорят на нем в мире с самыми разными акцентами. А теперь попробуйте вообразить латынь в устах германца, жителя Пиренеев или египтянина… Порой им трудно подобрать верное слово. В некоторых удаленных районах крестьяне и вовсе не говорят на латыни.

Разумеется, я имею в виду уличный разговорный язык. Так как повсюду в империи встречались люди, говорящие на безукоризненно правильном языке.

Второе наблюдение касается вот чего: даже если не говорить о местных языках, латынь — не единственный официальный язык империи, есть и еще один — греческий.

Империю можно в целом поделить на две части: от Британских островов до Адриатики говорят на латыни, от Адриатики до Ближнего Востока — на греческом. Греческий — язык культуры, и поэтому все патрицианские семьи учат детей и греческому, следовательно им, как правило, присущ билингвизм.

Оба языка следует знать и тому, кто много путешествует по Средиземноморью. Если из Остии он направится на запад, ему надо будет писать, читать и говорить по-латински; если на восток — по-гречески.

Город-космополит

Естественно, наряду с разными «национальностями» имеются и разные религии. Помимо римских, здесь, в Остии, присутствуют, вероятно, и все культы империи. Существует свобода вероисповедания. Археологи нашли несколько митреумов, то есть храмов Митры, божества родом из Персии (нынешний Иран). В ходе раскопок была обнаружена синагога, старейшая в Европе. Есть свидетельства о христианском культе. Мы знаем, что почиталась египетская богиня Изида, можно также с уверенностью говорить о существовании культа Великой Матери Кибелы (родом из Фригии): она была очень популярна в Остии, где имелась многочисленная восточная диаспора. Нам даже известно имя одной из ее жриц — Метила Акте — и ее супруга, Юния Эвхода (Junius Euhodus), их донесли до нас саркофаги.

Все это свидетельствует о том, что Остия была необычайно многоликим и мультиэтничным городом, в котором на этом этапе римской истории без труда уживались различные языки и религии.

Как говорит Карло Паволини, посвятивший долгое время раскопкам и исследованиям в Остии: «До двадцатого столетия не появлялось в мире такого открытого общества, каким было римское».

Но если не брать в расчет приезжих, кто живет в Остии?

Судовладельцы, отпущенники, рабы, рабочие, грузчики, ремесленники, торговцы, «административный персонал», работающий в конторах или на гигантских складах, работники сферы транспорта (как морского, так и сухопутного), пожарные, трактирщики, владельцы небольших гостиниц и т. д. Кто-то называл Остию «малым Римом».

Фоторобот прохожего

Археологи нашли захоронения жителей соседнего Портуса в некрополе на Изола-Сакра — Священном острове, в общей сложности восемьсот скелетов. В интервью журналу «Нэшнл джеографик» Лука Бондиоли из музея Пигорини в Риме, руководивший анализом находок, поведал об интересном факте: оказывается, зубы можно считать своего рода персональным «черным ящиком», поскольку в их эмали сохраняются изотопы кислорода из воды, которую люди пили в период роста зубов. При сравнении данных первого и третьего моляра[109] (который начинает расти позже, между десятью и семнадцатью годами) выяснилось, что треть похороненных в некрополе родились в других районах империи, но перебрались в Остию в подростковом возрасте, вероятно вместе с родителями. И жили здесь до конца своих дней. Это, по словам Бондиоли, означает, что мигрировали не только одинокие взрослые мужчины, но и целые семьи.

Также из исследования захоронений стало известно о древнейшей ампутации: бедренная кость была отпилена выше колена, после чего человек прожил долгие годы. Еще одно подтверждение прекрасных познаний античных хирургов (с техникой ампутации были знакомы, вероятно, и потому, что она издавна практиковалась на поле битвы) и огромной стойкости тогдашних людей. Чего нельзя сказать об их росте. По данным анализа костных останков, средний рост женщин составлял 1,52 метра, мужчин — 1,63 метра. Одним словом, если бы нам довелось оказаться на улицах Остии, мы бы ощущали себя верзилами. И любопытно то, что Остия — фактически пригород Рима, следовательно восемьсот изученных командой Бондиоли скелетов представляют собой и «фоторобот» людской толпы, которую мы видели в столице. И это еще не все…

Наш раб заходит в харчевню. Его страшно мучит жажда. Дожидаясь, пока его обслужат, он наблюдает за сидящими за соседним столом четырьмя мужчинами. Простой люд, скорее всего рабочие с соляных разработок. Его поражает один из них. Кажется, что он вообще не раскрывает рот, словно сжимая что-то в зубах. Но он в данный момент не ест. Когда он смеется, становится заметно, что во рту не хватает передних зубов. Что же произошло с беднягой?

Нам ответ известен. Он страдает редкой врожденной болезнью, именуемой сигнатия. Нижняя челюсть сращена с черепом, отсутствует челюстной сустав. Человек не может раскрыть рот. Чтобы он мог питаться, ему удалили передние зубы, проделав тем самым «окошко» в ряду сомкнутых зубов. Человек не столько ест, сколько пьет жидкости и глотает пюреобразную пищу, как младенец. Но это не единственное выпавшее на его долю несчастье. Он работает на соляных копях, это очень тяжелое ремесло.