Ученик некроманта. Мир без боли - Александр Гуров

– И что теперь, тварь? – зло покосилась на вампира Энин, не чувствуя собственного тела, понимая, что не принадлежит сама себе. – Изнасилуешь меня, как и свою служанку? Силой и магией заставишь меня вынашивать твоих ублюдков? Как делал с ней?

– Замолкни! Ты ничего не знаешь, – огрызнулся вампир и подошел ближе к рыжеволосой прелестнице. – Батури умеет выбирать себе угодниц, – похвалил он выбор Клавдия.

– Да, он не любит серых и молчаливых мышек, которые позволяют себя насиловать и терпят обиды.

– Не смей говорить о ней так! – не выдержал Ливуазье и с размаху ударил Энин по лицу.

– Батури смешает тебя с пеплом, – зло выдавила колдунья. – Пеплом твоей бездетной служанки.

– Языкатая дрянь, – стиснув зубы, процедил Веридий. Мысли о той, которой уже нет, мысли о Марте не давали покоя. Ливуазье был в ярости. Рыжеволосая бестия умело давила на болезненные, свежие раны, но именно эта злость пусть не отрезвляла, но возвращала рассудок.

– Хочешь найти себе новую потаскуху, пока пепел старой еще не успел остыть? – не умолкала Энин. – Я не сгожусь на эту роль. При первой же возможности вгоню тебе в сердце осиновый кол.

– Он не поможет, – выдохнул Веридий и, шатаясь, пошел прочь из лаборатории. – Приведи себя в порядок! – снимая свое заклинание, из-за двери выкрикнул он. – Завтра ты предстанешь перед святыми людьми, – закончил Ливуазье, на секунду задержался у винного склада, стянул бутылку так любимого им бенедиктина, затем, подумав, взял еще одну и побрел в спальню Марты, в спальню, в которой он трижды зачинал себе наследников, но ни разу в колыбели, что стояла у кровати, не спал его родной ребенок. Лишь однажды там ночевал чужой младенец, который по его вине, вине Веридия, теперь обречен на смерть.

Холода пришли в одночасье. Казалось, еще вчера природа была погружена в унылую и пасмурную осень, а уже сегодня лютовала зима, которая щедро развеивала вокруг снежные хлопья и наполняла ветер первозданной стужей.

Клавдии спешил. Он жаждал крови. И не обязательно на клыках – достаточно на клинке. Батури мчал по горячим следам, надеясь догнать похитителей до того, как они скроются в замке Каэля. Тогда справиться с ними будет во стократ сложнее. Но скверная погода мешала. И не только потому, что пробиться сквозь воздушные порывы стоило немалых усилий, но даже разглядеть что-либо на земле или услышать стук копыт было непростой задачей.

Лютый, натужно завывающий ветер, несущий с собой крупные снежные хлопья, глушил все звуки и застил глаза непроницаемым белым покрывалом. И все же удача улыбнулась Батури. Он не увидел преследуемых, не услышал стук копыт, но уловил ругань, брань и крики, которыми щедро одаривала своего спутника одна из наездниц. Клавдий, и без того летевший близко к земле, спикировал еще ниже и закрыл себя магическим щитом, чтобы чувствительные к опасности вампиры не смогли его учуять.

В целях предосторожности, вампир продолжал преследование, не показывая себя. И вскоре различил в белой стене снегопада семь коней, которые мчали галопом и были быстрее разбушевавшегося ветра. Казалось, животные не обращают внимания на непогоду, а всадникам плевать на то, что путь невозможно разглядеть. Видимо, им не нужны были глаза, чтобы видеть прочерченную во внутренних взорах стезю.

Всадников было трое. Один из них молчал и ехал впереди, двое других вздорили. Позади конных скакали четыре неоседланных жеребца, но на одном из них валялась привязанная к седлу Анэт. Ребенка Клавдий не видел, а чуть позже заметил, что его держит в руках один из всадников, по голосу – женщина.

– Зачем ты взял с собой этот балласт? Стригои, твою мать! Я к тебе обращаюсь! – бранилась вампирша и ее тонкий, звучный голос был Клавдию знаком. Он знал ту, что напала на усадьбу Ливуазье и выкрала ребенка, и не только знал, но и любил. Это была Алекто.

– Каэль сказал привести девушку, этим я и занимаюсь.

– Ему нужна рыжая! – не желала утихомириваться Алекто.

– Так почему ты ее не повязала? – удивился Стригои. – Она же была перед тобой. Бери, она твоя, но ты сбежала, как крыса с корабля.

– Ты сбежал первым! – не унималась Алекто.

– Конечно! – воскликнул Высший. – У нее были магниты Тривеликого, а связываться с неизведанной магией мне не с руки.

– Трус, – зло выдавила из себя Алекто. – Удивляюсь, как такой поддонок смог прожить так долго.

– Трус, – не стал спорить Стригои. – Потому и жив. Я же не ты и не могу добиться защиты, раздвигая ноги то перед Баутри, то перед Каэлем. У меня, видишь ли, органы не приспособлены для такой любви.

– Ах, ты скотина! – потеряла терпение Алекто и уже была готова скинуть вампира с лошади заклинанием, но ее остановил голос до сего молчаливого спутника:

– Прекратите! Оба, – рявкнул он и принюхался, словно ищейка. Некритто Носферо ощущал опасность и близость боя, но не мог понять, с чем связано это чувство? Ведь погони не было. Об этом говорила и магия, и артефакты, которыми запасся предосудительный вампир. – Я что-то чувствую…

– И почему нами командует никому неизвестная шавка? – воздал очи небу Стригои.

Некритто Носферо одним взмахом руки лишил высшего голоса. И не было ясно, какого рода магию использовал вампир.

– Замолкни, и не мешай мне слушать, – приказал командир ночных охотников, который сам напрямую не участвовал в похищении и лишь сторожил коней, но не по той причине, что был слаб, а потому, что не хотел лишний раз подставляться, рисковать своей шкурой и открывать себя. – Когда посчитаю, что ты достоин, чтобы со мной говорить, я верну тебе дар речи.

В облике крупного нетопыря Батури продолжал преследования, прячась за жеребцами. Защитный щит, укрепленный энергией Клинка, действовал безупречно и полностью блокировал вампира от внешнего мира, делая его невидимкой для магического зрения. Батури слушал громкую речь всадников, которые пытались перекричать ветер, и ждал подходящего для нападения времени.

Скачка продолжалась. Снегопад валил монолитной стеной, протяжно выла вьюга. Стучали копыта скакунов. С трудом давалась беседа.

– Носферо, – обратилась к Высшему Алекто, – пусть Стригои оставит девушку. Она только мешает.

– Нет, – отрезал Некритто.

– Но если выбросим ее, то сможем обратиться в летучих мышей и уже к рассвету будем в замке, – стояла на своем вампирша в кошачьей маске. Алекто не хотела, чтобы Батури видел ее лицо, когда будет умирать, а пришли они именно за тем, чтобы лишить его жизни. Алекто повезло: Клавдия она не повстречала, хоть и не сомневалась, что он пуститься в погоню и скорой встречи не миновать.