Фанфик Четверо лучших - Фанфикс.ру айронмайденовский

Дверь чёрного хода была открыта, и, глядя на то, что было за ней теперь, я даже забыл попрощаться со Снейпом.

— Пойдёмте, — кивнул нам Люциус, и только тут я, посмотрев на него, обнаружил, что он снял камзол и остался в рубашке. Ещё только предполагая, что они нам приготовили, я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Если это то, о чём я подумал...

Это действительно оказалось оно. Узенькая площадка, разделяющая наш дом и соседний, стала размером с баскетбольную. Единственное, что показалось мне сюрреалистичным, — это то, что чахлый кустик травы, который рос между выщербленных булыжников, повторялся на этой площадке раз двадцать, как узор, абсолютно одинаково.

Драко с выражением предвкушения на лице быстро обошёл отца и замер, приготовив палочку. Я разгадал его манёвр и также обошёл Люциуса, встав в боевую позицию. Мы понимали друг друга без слов, а Драко, видимо, подобные тренировки были не в новинку. Так, в тишине, прошло несколько секунд. Шум маленького городка не долетал сюда, тень от соседнего дома уютно накрывала половину площадки, и тёплый слабый летний ветерок ерошил нам волосы. Если бы можно было закрыть глаза и представить себе поле, запах скошенной травы, которая шуршит под ногами и колет босые ступни...

Трость резко крутнулась у Люциуса в руках, и я инстинктивно среагировал на серебряный блеск набалдашника: отпрыгнул в сторону, ещё не успев понять, что заклятие летит именно в меня. На Ступефай я ответил Протего и применил Экспеллиармус; Драко тоже выставил щит, блокируя Петрификус, а потом всё слилось в сплошной калейдоскоп, в котором мелькали платиновые волосы, летали лучи заклятий и ярко вспыхивала змеиная голова с ощерившейся пастью.

Заклятие ударило меня в плечо, и я повалился на землю, но успел выставить вперёд руку с палочкой и отбить Инкарцеро; солнце било мне в глаза, и, поднявшись, я понял внезапно, что то, что мы делаем, — это танец, и только тогда уловил его ритм. Через несколько мгновений Драко перекатился, замер на земле, настигнутый Ступефаем, и ритм тут же ускорился вдвое. Я не заметил, как перешёл на невербальные: дыхание царапало горло, а Люциус был всё так же неумолим, гоняя меня по площадке. Казалось, он вовсе не устал, хотя было видно его напряжение. Впрочем, я мог бы гордиться тем, что два раза почти достал его: один раз Секо разорвало ему штанину на бедре, а второй я разлохматил ему волосы неудачным заклятием, даже не запомнил, каким.

Подпрыгивая, отбегая и бросая заклятия, я ещё мог поражаться тому, как Малфой двигается, отмечать, что он не делает, в отличие от меня, ни одного лишнего движения, что он собран, точен и...

— Ступефай!

— Протего! Риктусемпра!

— Протего, Бомбарда!

Я переместился так, чтобы солнце било Люциусу в глаза.

— Дуро! — выкрикнул я и тут же послал следом невербальный Экспеллиармус. Если бы он поставил щит, моя хитрость пропала бы втуне, но он только увернулся и, удерживая равновесие, на секунду потерял контроль. Трость вылетела из его руки, а меня захлестнуло неудержимое ощущение победы, пусть даже в учебном бою, как вдруг лоб взорвался дикой болью и стало темно.

— Поттер! Ну хватит, очнись уже! Эннервейт!

Я приподнял страшно тяжёлые веки. Сверху лился ослепительный свет, и на фоне его две склонившиеся надо мной головы казались смутными тенями. К тому же, наверху плыло облако такой интересной формы... или это глюки?..

Я сел. Было даже приятно сидеть на нагретых солнцем булыжниках, правда, голова немного кружилась. Люциус поддержал меня, а Драко встревоженно заглянул мне в лицо. Сам он был перепачкан пылью, растрёпан, а с щёк его ещё не сошёл горячий румянец. Я сфокусировал взгляд окончательно. Было немного неловко чувствовать чьи-то руки у себя на плечах, и я сдержался, чтобы не поёжиться.

— Мистер Поттер, вы хорошо сражаетесь, — раздался у меня над ухом голос, в котором я различил... одобрение? Не может быть такого. Глаза поднять было страшно, поэтому я смотрел на испачканный рукав Драко. — Однако плохо усваиваете информацию. Что я ответил тогда в лесу на ваши настойчивые расспросы о причине подобного вместилища для волшебной палочки?

— М... — в глазах Драко я увидел самое настоящее веселье. — Что это создаёт как бы дополнительную оболочку, направляющую магию... и серебро тоже служит проводником. И ещё — что вещи, пропитанные магией хозяина, могут проявлять свою собственную волю...

Только тут я поднял руку и ощупал странно саднящий лоб. Ну да, герой, называется. Не выдержав, я застонал от жестокого разочарования: в самый момент моего триумфа треклятая трость самостоятельно стукнула меня по голове!

61. СС. Грешники

Крутнувшись, я возник на аппарационной площадке, сошёл с чёрной клетки паркета и, прищурившись, огляделся. Свет, окрашенный красным, зелёным, золотым, по-прежнему прямоугольными пятнами ложился на пол, мраморная лестница уходила на второй этаж, однако что-то было не так. Смерть? В этот дом опять пришло безликое чудовище и забрало кого-то... да, в принципе, можно было предположить, кого. Явилось утром, при солнечном свете, цинично оставив на согревшихся за ночь простынях одну только оболочку. И чего теперь стоят метания, честолюбие, страх?

Подгоняемый единственно желанием убедиться, верно ли моё предположение, я миновал лестницу, коридор, раскрытые двери зала, в котором эльф, присев на корточки, оттирал тёмный матовый паркет, и наконец постучал в дверь за поворотом.

— Кто? — раздался из комнаты требовательный бас Макнейра. Я назвался, и через несколько секунд дверь открылась.

Комната Барти выглядела почти так же, какой я видел её, когда приходил рано утром: свечи на тумбочке, сбитая в ком простыня, приоткрытое окно. Руквуд в позе эмбриона лежал на боку, завёрнутый в клетчатый плед, и ухитрялся хмуриться и кусать губы даже во сне. Однако дыхание его было ровным, и, на первый взгляд, жизни уже ничего не угрожало. Пока я, нацепив на лицо самое отталкивающее выражение, какое только мог, накладывал диагностирующие заклинания, Макнейр стоял прямо за моей спиной, вглядываясь во вспышки зелёного и красного и явно ничего не понимая. Как охраняющий что-то пёс, догадался я, не может отойти подальше.

Итак, предположение оказалось неверным, и я даже не знал, радоваться ли, что жизнь всё-таки победила в изматывающем поединке, или скорбеть оттого, что мучения продолжаются. О том, что ночной поединок Августуса был поистине изматывающим, свидетельствовало всё: и общее истощение организма, и враз заострившиеся черты лица, и веки в фиолетовых прожилках.

Макнейр наконец нарушил тишину:

— С ним всё будет хорошо? Ты говорил, если до утра...

— Знаю, — оборвал его я. — Но обещать ничего не могу. Пусть пока спит, зелья ещё действуют.