Ленька-гимназист - Виктор Коллингвуд

— Ладно, бегите домой, щенки! И чтоб больше я вас ночью на улице не видел! А то загремите в комендатуру — там вам быстро дни рождения устроят!

Мы, не заставляя себя долго упрашивать, со всех ног бросились бежать в сторону города, стараясь не выдать своего облегчения. Патруль еще постоял немного и двинулся дальше, в противоположную сторону.

Выждав, пока они скроются из виду, мы осторожно вернулись к тому месту, где спрятался Свиридов. Он успел прыгнуть в канаву, откуда и выбирался теперь, отряхиваясь от грязи и опавших листьев.

— Фу-у, пронесло! — выдохнул он. — Чуть не попались, орлы! Ну, вы молодцы, не растерялись! Хорошо сбрехали!

— Да уж, дядя Ваня, напугались мы не на шутку, — признался Костик, все еще тяжело дыша.

— Ладно, не время рассиживаться, — сказал Свиридов, подбирая свои «когти». — Пока они дальше не ушли, надо дело делать.

Он подошел к столбу, приладил «когти» к сапогам, взялся за столб и… не смог залезть. Попытался раз, другой — шипы соскальзывали, он едва не упал.

— Тьфу ты, пропасть! — выругался он вполголоса. — «Когти»-то, оказывается, сломаны! Один шип отвалился, а второй затупился совсем! Не удержаться!

Это была катастрофа. Без «когтей» на гладкий, просмоленный столб было не залезть. План рушился.

Мы стояли в растерянности. Что делать? Идти домой ни с чем? Но провода были нужны позарез. И тут Гнатка, который всегда был самым ловким и сильным из нас, решительно шагнул вперед.

— А ну-ка, дядя Ваня, дайте, я попробую! — сказал он. — Я мальцом еще по деревьям лазил, как белка. Может, и на столб этот смогу забраться, без этих самых «когтей».

— Ты? — Свиридов с сомнением посмотрел на него. — Гляди, хлопче, не навернись, он же скользкий, высокий…

— А я попробую! — упрямо повторил Гнатка.

Засунув кусачки за пазуху, поплевав на руки, он полез. Обхватив столб руками и ногами, он медленно, дюйм за дюймом, карабкался вверх. Мы с Костиком и Свиридовым стояли внизу, затаив дыхание, боясь даже шелохнуться. Несколько раз он едва не срывался, но каким-то чудом удерживался и снова полз вверх. Наконец, он добрался до перекладины, где крепились провода.

Раздался щелчок, потом еще один. Два тяжелых медных провода, освобожденные от креплений, змеями соскользнули вниз.

Мы быстро добрались до другой стороны улицы и повторили операцию. Затем подобрали провода, смотали их в бухту. Гнатка спустился вниз, тяжело дыша, с ободранными до крови руками и коленями, но с гордой улыбкой на лице.

— Вот так-то! — сказал он, вытирая пот со лба. — Знай наших!

Мы спрятали драгоценную добычу, обмотав ее вокруг пояса, и, стараясь не шуметь, поспешили домой. В эту ночь мы были не просто мальчишками, мы были настоящими диверсантами, добывшими провода для «адской машинки», которая должна была остановить вражеский бронепоезд. И это чувство опасной причастности к большим, взрослым делам пьянило и пугало одновременно.

* * *

Итак, у нас был телефонный аппарат — наш будущий электрогенератор, и моток медного телеграфного провода, добытый с таким риском. Оставалось самое главное: проверить, сможем ли мы с помощью этого нехитрого оборудования получить достаточно мощную искру, чтобы воспламенить пороховой заряд детонатора. Динамит, по словам Свиридова, должен был прибыть со дня на день, и к этому моменту наша «адская машинка» должна была быть в полной готовности.

На следующее утро мы собрались в сарае Свиридова — здесь было относительно безопасно, и можно было работать, не привлекая лишнего внимания. Иван Евграфович принес телефонный аппарат, я размотал провод. Костик и Гнатка наблюдали за нашими приготовлениями с напряженным любопытством.

— Ну что, Ленька, давай пробовать, — сказал Свиридов, прикручивая концы провода к клеммам телефонного аппарата. — На другом конце провода надо бы что-то вроде искрового промежутка сделать. Два гвоздика в дощечку вбить, чтобы между ними зазор был маленький. Чтобы искра проскочила!

Я быстро нашел дощечку и пару ржавых гвоздей. Сделал, как он сказал. Теперь оставалось только покрутить ручку индуктора.

— А ну-ка, Костик, покрути, — попросил я. — Да посильнее!

Костик с азартом взялся за ручку. Индуктор явно работал, но… никакой искры между гвоздиками не появилось. Мы пробовали снова и снова, меняли зазор между гвоздями, крутили ручку быстрее, медленнее — безрезультатно. Лишь изредка проскакивала какая-то крошечная, едва заметная искорка, но было ясно, что такой слабой искрой порох не поджечь.

— Тьфу ты, пропасть! — сплюнул Свиридов с досадой. — Не тянет, видать, машинка-то. Слабая. Что ж теперь делать?

Глава 25

Мы все приуныли. План, казавшийся таким реальным, рушился на глазах. Лицо Свиридова приняло укоризненное выражение, причем корил он судя по всему, не меня, пацана, а себя, за то что позволил себя увлечь этой электрической химерой.

Похоже, идея была дохлой с самого начала. Ведь мощность генератора телефонного аппарата действительно невелика, она рассчитана лишь на то, чтобы подать сигнал на станцию. А для воспламенения пороха нужен короткий, но довольно мощный разряд.

Но ведь есть же электрозапалы, причем срабатывающие от источника совсем небольшой мощности! В моем времени сколько диверсий было совершено с помощью телефонного аппарата или батарейки… Что же не так?

И тут в моей голове, словно вспышка, мелькнуло слово из далекого прошлого, из институтского курса физики. Конденсатор! Устройство для накопления электрического заряда. Если подключить эту штуку параллельно индуктору, он сможет накопить заряд, а потом разрядиться мощной искрой через наш примитивный «электрозапал».

— Иван Евграфович, — сказал я, стараясь скрыть волнение, — кажется, я знаю, что делать. Нам нужен конденсатор. Лейденская банка, так сказать.

— Конденсатор? — Свиридов удивленно посмотрел на меня. — Это еще что за зверь такой?

Я попытался на пальцах объяснить ему принцип действия. Свиридов слушал внимательно, хмуря брови, потом кивнул.

— Понятно… Накопитель, значит… Как плотина на реке — сначала воду собирает, а потом разом сбрасывает. А из чего его сделать-то, этот твой… конденсатор?

Вот это был вопрос. В учебниках физики лейденские банки делали из стеклянных сосудов, обклеенных с двух сторон станиолем — оловянной фольгой. Но где взять станиоль в нашем разоренном городке?

Так. А где вообще берут фольгу? На что она идет больше всего?

В памяти всплыла разгромленная лавка бакалейщика Эрлиха. Там ведь наверняка были импортные товары — чай в коробках, обернутых фольгой, или шоколад… Да, шоколад! Швейцарский, в красивых обертках, с фольгой внутри!

— Лавка Эрлиха!