Европе не нужен евро - Тило Саррацин

По меньшей мере в 2012 году испанская экономика будет и дальше сокращаться. Разовьется ли из этого новый стабильный рост, зависит в перспективе от экспортного сектора и связанного с ним улучшения конкурентоспособности промышленности. Здесь центральную роль играют реформы на рынке труда.

После Греции Португалия является самым сложным случаем среди кризисных стран. С начала валютного союза у нее непрерывно были дефициты расходно-доходного баланса примерно 10 % ВВП, и как следствие, очень высокая внешняя задолженность (см. таблицу 3.7.). В Португалии частный сектор имеет такие же высокие долги, как и в Испании72. Удельные затраты на рабочую силу в перерабатывающей промышленности выросли с 2000-го на 19,8 % (в Германии – 2 %). Они находятся на уровне Германии и, таким образом, значительно выше, чем в Швеции, США или Японии (см. таблицу 3.11). Это может себе позволить Германия, но не Португалия.

Наряду с Италией Португалия с начала валютного союза была самой слабой страной в еврозоне по росту экономики (см. таблицу 3.2). Но в отличие от Италии, имея собственно благоприятную исходную фискальную позицию, она испытала с начала валютного союза сильный подъем государственной задолженности с 49 % в 2000 г. до 113 % в 2012-м.

Тем не менее в Португалии правительство было избрано населением с полным осознанием предстоящих мер экономии. Португальская программа экономии честолюбива и должна привести в 2012 году к новым мерам, которые в сумме составляют 5 % ВВП и в особенности затрагивают зарплаты и пенсии государственных служащих73. Однако, если до 2020 года, как было запланировано, государственная задолженность снова снизится до 100 % ВВП, то португальская экономика в среднесрочной перспективе должна расти на 2 % в год 74. Правда, в отличие от Греции у нее есть конкурентоспособный на международном уровне хотя и очень маленький промышленный сектор75. В стране со слабо развитой промышленностью, которая к тому же стала достаточно дорогой и для туризма, трудно представить, откуда должен взяться рост.

В 2011-м дефицит расходно-доходного баланса составлял еще более 8 % ВВП, и МВФ в конце 2011-го критически заметил, что пока еще не было существенного улучшения конкурентоспособности76. Но если оставить без внимания высокую внешнюю задолженность, то для Португалии, вероятно, было бы лучше, если бы она смогла девальвировать национальную валюту на 30–40 % и таким образом могла бы привлечь больше туристов и создать новые промышленные предприятия. Но именно последнее в настоящий момент не представляет интереса для центральноевропейских и восточноазиатских фирм, которые задумываются о новых местах размещения производства. Однако реформы, которые сделали бы возможным соответствующее снижение заработной платы без изменений валютного курса, по всей вероятности будут находиться вне пределов досягаемости для любого демократически избранного правительства в Португалии. Для этой страны нахождение в валютном союзе – и дилемма, и ловушка.

10 сентября 2012-го министры финансов зоны евро снова обсуждали в Брюсселе новый пакет спасения Греции. В кулуарной беседе, которая, очевидно, не была предназначена для посторонних ушей, министр финансов Португалии Каспар заговорил с министром финансов Германии Шойбле о «согласовании» программы помощи для Португалии. Тот ответил, что Германия «готова», но вначале должно быть принято решение о втором пакете помощи Греции, а потом уже следует убедить бундестаг и немецкую общественность в необходимости помощи Португалии77. В то время как вся последующая помощь для других стран, кроме Греции, исключалась, в конфиденциальных разговорах уже делались условные обещания помощи.

В этом видна стратегическая роль, которую играет полемика вокруг «спасения» Греции. Германия предоставляет помощь этой почти безнадежной среди еврозоны стране, но в случае краха ей будет невозможно отказать ни одному из других государств еврозоны. С точки зрения других южных стран, также страдающих от государственного дефицита и дефицита расходно-доходного баланса, Греция играет роль «передового укрепления» в барочном крепостном сооружении. Пока немцы и остальные северные страны будут защищать «передовое укрепление» Грецию и платить за это, до тех пор все южные страны могут находиться под надежным зонтиком севера, готового выполнять платежные обязательства, ведь какими бы плохими ни были условия у них, в Греции они намного хуже. Так, сообщение от 18 февраля 2012-го хорошо вписалось в картинку, последние детали которой согласовали канцлер Германии Ангела Меркель, итальянский премьер-министр Марио Монти и премьер-министр Греции Пападемос на телефонной конференции по поводу нового пакета помощи Греции на 130 млрд €78. Марио Монти, очевидно, лично следил за тем, чтобы такое важное для его страны передовое укрепление надежно защищалось.

Все мероприятия, которые необходимо осуществить в такой небольшой южной стране, как Греция, уже были проведены в маленьких бедных прибалтийских странах. Эстония, самая молодая из стран зоны евро, уже упоминалась. Так же, как и Эстония, Латвия преодолела последствия мирового экономического кризиса 2008–2010 жесткой программой экономии и реструктуризации: ее ВВП снизился на 20 %, частное потребление даже на 27 %. Успех последовал сразу: дефицит расходно-доходного баланса Латвии сократился с 13,1 % ВВП в 2008 г. до 0,3 % в 2011-м. Государственная задолженность составляет 45 %, а с 2011-го экономика неуклонно растет. Хотя Латвия еще не входит в еврозону, 80 % кредитов в Латвии выдаются в евро.

Ильмарс Римсевикс, глава национального банка Латвии, прокомментировал этот успех консолидации Латвии: «Мы очень гордимся тем, что смогли показать миру: Латвия не нуждается в финансовой помощи… Не нужно знаменитого вертолета, который будет сбрасывать деньги над Латвией. Не нужно стимулировать страну печатанием денег, гораздо лучше стимулировать конкурентоспособность и отказаться от ненужных расходов». Относительно условий в Греции он высказался так: «Люди, которые не хотят действовать, всегда найдут причину: влияние профсоюзов, слишком маленькая страна, тяжелое прошлое – оправдание найдется всегда… К сожалению, надежды мало. Если отодвигать реформы, будет еще хуже. Вопрос в том, думают ли политики о следующих выборах или о следующем поколении»79. С 1981 года Греция со своими 10 миллионами жителей получила из различных источников поддержки ЕС нетто (после вычета собственных сумм) по твердым ценам субсидии в размере 133,5 млрд €. Среди стран ЕС еще больше денег, чем Греция, получала только большая в четыре раза Испания80. То, что деньги из внешних источников для Греции являются не решением, а только проблемой, подтвердил греческий министр экономики Михалис Кристохойдес в феврале 2012-го в привлекшем всеобщее внимание интервью. Оглядываясь на период с 1981 года, эпохи вступления Греции в ЕС, он сказал:

«В то время как мы одной рукой брали деньги из ЕС, другой рукой мы не вкладывали их в новые конкурентоспособные технологии. Все шло на потребление. Результатом явилось то, что те, которые что-то производили, закрыли свои предприятия и создали импортирующие фирмы, потому что так они могли больше заработать. В этом непосредственная катастрофа страны… В течение двух десятилетий мы разрушили нашу производственную базу, нашу промышленность и вместе с этим наши экспортные возможности. В первое десятилетие нового столетия после вступления в еврозону добавилось еще и то, что мы могли брать деньги в долг под низкий процент, и мы делали это без всякой меры. Так мы стали страной импорта. Основное направление было неверным, потому что политическое руководство страны не понимало, куда оно должно было ее вести»81.

Проблема в Греции заключается в том, что среди политических лидеров мало таких, кто обладает внутренним пониманием условий и вытекающей из них необходимости жесткой консолидации. И эти немногие не могут добиться поддержки своих коллег и не могут также получить стабильное демократическое большинство. Антонис Самарис, к примеру, лидер самой крупной, согласно опросам, партии «Новая демократия» и возможный премьер-министр, считает предложенную Тройкой программу консолидации неверной и требует широкой инвестиционной программы, которая, естественно, должна финансироваться извне82. Такие требования у многих наивных и благожелательных сторонних наблюдателей падают на плодородную почву. Таким примером является предложение Керстина Гаммелина в комментарии в «Зюддойче цайтунг», что страны еврозоны должны «отсрочить долги Греции на несколько лет и одновременно составить для страны «план Маршалла», в котором будут отражены все самые неотложные проблемы. Греция получила бы работающее управление, структурированную систему налогов и кадастровое управление. Для этого потребуется два года, а может быть, чуть больше»83. Но ведь это слишком наивно: все три проблемы как раз касаются сути катастрофы. Но, к сожалению, они так же стары, как и греческое государство, и за 180 лет после отделения Греции от Османской империи изменились не очень существенно. Очевидно, они глубоко укоренились в менталитете и традициях греческого общества. Эти проблемы вообще не имеют никакого отношения к деньгам и, следовательно, деньгами их не излечить, тем более за короткий срок.