Европе не нужен евро - Тило Саррацин

Италия имеет ту особенность, что объединяет в себе и север, и юг, но при этом за 150 лет со времени объединения государства она не была в состоянии преодолеть и экономические, и обусловленные менталитетом диспропорции между обеими частями страны. Вольфганг Штрик анализирует: «Просто поразительно, что Южная Италия делит с Северной валюту, доступ к рынкам и процентную ставку, а помимо этого она получила еще большую структурную помощь, намного больше, чем могли ожидать такие страны, как Греция. Все это не дало никаких результатов из-за архаичной, докапиталистической социальной структуры, которая по политическим соображениям не затрагивается58. Это должно погасить надежды тех, кто считает, что с помощью финансируемых ЕС «планов экономического роста» или богатых северных стран можно просто решить появляющиеся сейчас в Европейском валютном союзе структурные проблемы южных стран. Но так как северные итальянцы очень решительно отклоняют субсидии для своего собственного юга, то югу, конечно, более желательна помощь извне. Таким образом, финансовую ответственность за Южную Италию можно уступить непосредственно ЕС, а поручительство севера – валютному союзу.

Мне не хотелось бы останавливаться на особенностях формирования воли в Италии, распространенной коррупции, недостатках закостеневшего, слишком забюрократизированного и раздутого аппарата управления, постоянной отсталости Южной Италии, а также на роли мафии. Это общеизвестно, и мало перспектив на возможное ближайшее изменение59.

Но примечательной является способность этой системы и этого общества в самую последнюю минуту вписаться в поворот и назначить на решающие позиции очень талантливых людей. Однако это происходило уже дважды: Марио Драги, сегодня президент ЕЦБ, в девяностые годы был государственным секретарем в казначействе и отвечал за оздоровление итальянского бюджета. Без достигнутого в то время успеха в консолидации Италия в 1999-м не смогла бы стать одной из стран – основателей валютного союза, а Марио Монти 60 с ноября 2011-го во главе кабинета технократов вносит такое оживление в консолидацию бюджета и структурных реформ в Италии, которого так недоставало за прошедшие 13 лет61.

Однако потребность в структурных реформах в Италии не намного больше, чем во Франции62. Производительность труда в промышленности составляет только 66 % от уровня Германии, а удельные издержки труда в перерабатывающей промышленности с 2000-го выросли на 37 %, в то время как в Германии они оставались практически постоянными (см. таблицу 3.11). И тогда понятен гнев итальянских граждан по поводу того, что средний депутат с возмещением представительских расходов и т. д. в месяц приносит домой 20 000 €, в то время как общий средний доход составляет 2000 €63.

Длящийся десятилетиями опыт Италии показывает, что планируемая на перспективу рассудительность и рациональная аргументация не являются основной движущей пружиной этого общества и всей политической системы, и лишь немногие субъекты с правом принятия решения руководствуются каким-то внутренним абстрактным чувством ответственности. Изменить главное может только давление предвидимой ситуации. Оказывая такое давление, Марио Монти и его кабинет технократов с ноября 2011-го проводят свою политику. Когда речь шла о щедром рефинансировании банков, чтобы можно было купить государственные облигации, Йорг Кремер, главный экономист Кредитбанка, предостерегал: «ЕЦБ не должен слишком помогать стране. Так как только с холодным потом страха на лбу парламентарии слушаются своего премьер-министра»64.

Источник: Дойче Бундесбанк, отчет о финансовой стабильности 2011-го там же, Еврокомиссия.

Германия также должна вести себя чрезвычайно сдержанно по отношению к Италии. В местных итальянских средствах массовой информации Германия часто выставляется как козел отпущения. В Италии еще глубже, чем во Франции, укоренилось недоразумение, будто смысл валютного союза заключается в том, чтобы Германия платила и ручалась за своих партнеров. И в этом люди находят поддержку даже со стороны таких видных деятелей, как бывший председатель Еврокомиссии и позже премьер-министр Италии Романо Проди 65. А Марио Монти должен жертвовать собой из-за этого настроения, выставляя к Германии требования относительно евробондов и большего «спасательного парашюта»66.

Благодаря отдаленному последействию решительных мер Марио Драги в девяностые годы итальянский государственный бюджет оказался чуть в лучшем положении, чем французский: текущее сальдо финансирования и структурный дефицит были ниже, чем во Франции (см. таблицу 7.1 и 7.3), первичное сальдо в отличие от Франции положительное. Доля государства с 50,4 % на 6,2 % ниже, чем во Франции. И чтобы снизить государственную задолженность до 2030-го до 60 % ВВП, Италия должна предпринять снижение расходов или повышение доходов в 3,1 % ВВП, что является только половиной французской потребности консолидации (см. таблицу 7.3).

Еще более решающее значение, чем бюджет для будущего Италии в валютном союзе, будет иметь то, насколько сильно и как быстро она сможет улучшить конкурентоспособность своей экономики с помощью структурных реформ. Италия традиционно была страной с профицитом расходно-доходного баланса. Из-за этого высокая государственная задолженность в Италии во внешнеэкономическом плане никогда не была проблематичной, так как она косвенно (хотя половина государственных облигаций находилась у иностранцев) финансировалась почти исключительно за счет внутренних сбережений. Только со времени членства в валютном союзе профициты расходно-доходного баланса превратились в дефициты расходно-доходного баланса, и с тех пор растущую часть государственной задолженности нужно финансировать за счет импорта капитала в нетто.

Изначальная проблема Испании в валютном союзе заключается, как уже излагалось (см. главу 3), не в государственном бюджете, а в устойчивых высоких дефицитах расходно-доходного баланса, которые финансировались высокими внешними долгами частных владельцев и предприятий67. Но импортируемый капитал в основном шел не на модернизацию и укрепление слабо развитой испанской перерабатывающей промышленности, а на безудержный бум недвижимости. Ставший неизбежным кризис в области недвижимости уничтожил большую часть созданных при этом ценностей. В испанской строительной индустрии были созданы огромные мощности, которые нужно было опять ликвидировать.

И это стало драйвером для большого повышения безработицы в Испании, которая с 20 % достигла рекордного европейского значения (см. таблицу 3.5). Из-за испанского трудового законодательства, которое защищает прежде всего существующие рабочие места и пожилых работников, она коснулась в первую очередь молодежи и подростков, среди которых уровень безработицы составляет 50 %. Но весной 2012-го создавалась видимость, что новое правительство премьер-министра Рахойя предпримет правильные шаги с реформами по установлению гибкой системы рынка труда68.

Связанный с бумом недвижимости рост цен и затрат сильно ослабил конкурентоспособность испанской промышленности. Удельные затраты на рабочую силу в перерабатывающей промышленности выросли с 2000-го по 2010-й на 26,8 %, в Германии же только на 2 % (см. таблицу 3.11). Крах бума недвижимости тем не менее привел к тому, что дефицит доходно-расходного баланса с высшей точки в 10 % ВВП в 2007-м заметно снижается. Но запланированный на 2012-й уровень в 3 % с учетом объема внешних задолженностей все еще слишком высок69. Экспорт тем не менее развивается положительно70.

Проблемы испанского государственного бюджета лишь косвенно возникли из резкого экономического падения, которое принес с собой бум в области недвижимости. Но они тем не менее такие же насущные, как показывает резкое повышение уровня долгов в 36 % ВВП в 2007-м почти до 75 % в 2012-м71.Успехи на пути консолидации бюджета могут и дальше снижать дефицит доходно-расходного баланса, однако лишь ценой ограничения частного и государственного потребления. В международном сравнении ни доля налогов и сборов в 31,7 %, ни государственная доля в 45,6 % (см. таблицу 7.1) не являются особенно высокими. Консолидация должна пройти легче, чем во Франции или Италии.

По меньшей мере в 2012 году испанская экономика будет и дальше сокращаться. Разовьется ли из этого новый стабильный рост, зависит в перспективе от экспортного сектора и связанного с ним улучшения конкурентоспособности промышленности. Здесь центральную роль играют реформы на рынке труда.