И приведут дороги - Наталья Способина

запястье, и я, почувствовав что-то металлическое, бросила быстрый взгляд на его руку, с удивлением заметив перстень, который не видела ранее. В Свири он ничего подобного не носил, только браслет, которым крепился рукав его рубахи. Я перепрыгнула через лужу, Миролюб наконец выпустил мою руку и деловито спросил:

– Сладкое любишь?

Я с удивлением уставилась на него, но он, похоже, не шутил. Мне ничего не оставалось, как растерянно кивнуть. Положив ладонь мне между лопаток и слегка подталкивая вперед, Миролюб уверенно направил меня к одному из лотков. Он купил два яблока в меду, которые были нанизаны на тонкие выструганные прутики. Первое яблоко Миролюб протянул мне, прежде чем забрать второе у торговца. Я разглядывала лакомство и думала о том, что в своем мире никогда не пробовала яркие, глянцевые, как будто нарисованные сахарные яблоки, которые продавались на всяких ярмарках.

– Можно есть прямо здесь? – спросила я.

Миролюб впервые за долгое время улыбнулся и просто кивнул. Я осторожно откусила кусочек. Яблоко было мягким и очень сочным. А еще невероятно сладким.

– Нравится? – спросил Миролюб.

Я кивнула:

– Очень необычно, но вкусно.

Миролюб усмехнулся чему-то и проговорил:

– Пойдем к хванцу.

В этот раз мы обошли площадь по большой дуге. Миролюб выбирал места посуше, а я жевала яблоко, больше не чувствуя вкуса, и в моем мозгу билась мысль, что я только что себя выдала. Всемила не могла в первый раз пробовать это лакомство. Я смотрела на спину Миролюба, укрытую плотным плащом, вновь и вновь прокручивала в голове его реакцию на мои слова и понимала, что он не был удивлен. Не обратил внимания? Или же все было гораздо хуже?

Альгидрас, увидев наше приближение, вскинул голову, однако вставать не спешил. Перед ним, привалившись спиной к его ногам, лежала замызганная псина. Хванец ласково гладил доверчиво подставленную шею и что-то бормотал собаке.

– Как у него так получается? – не удержалась я.

Миролюб лишь хмыкнул.

Когда мы подошли совсем близко, собака встала и потрусила прочь, то и дело оглядываясь на Альгидраса. Тот отряхнул руки, обтер их о штаны, поднялся и с недоумением уставился на протянутое ему медовое яблоко.

– Ну бери, чего стоишь? – неловко пробормотал Миролюб, подпихивая угощение практически под нос Альгидрасу. Тот перехватил прутик, поднял совершенно обалделый взгляд на княжича и спросил:

– Это мне?

– Тебе, тебе.

Альгидрас посмотрел на меня, потом снова на княжича.

– Я такое не ем, – недовольно проговорил Миролюб. – Пока болел, – он дернул укрытой плащом левой рукой, – меня ими так закормили, что теперь даже смотреть в их сторону не могу.

Альгидрас откусил мякоть яблока и, задумчиво прожевав, сказал:

– На острове такого не было. Или, может, не помню? А в монастыре сладости не жаловали. – Он тут же усмехнулся, словно что-то вспомнив. – Хотя Алвар раз мне орехи в меду приносил. Когда меня по его вине чуть не запороли до смерти.

– Хороший у тебя брат, – медленно произнес Миролюб.

Альгидрас коротко улыбнулся и откусил еще немного.

– Хороший. Коли еще б между нами было пять морей, как прежде, так он бы еще лучше казался. Не ходи на встречу, княжич.

– После поговорим, – отрезал Миролюб и, решительно развернувшись, зашагал в сторону торговых рядов, снова не обращая внимания на то, что ступает в грязь.

Миновав крайние ряды, Миролюб свернул на одну из улочек, и мы двинулись за ним следом. Улица была не та, по которой мы шли до этого. Дома здесь стояли не такие нарядные, в самых разбитых местах дороги были навалены прутья, впрочем, уже основательно втоптанные в грязь. Перед большой лужей я остановилась в нерешительности, Миролюб, уже прошедший вперед, вернулся за мной, и не успела я охнуть, как он подхватил меня за талию, легко оторвал от земли и перенес через лужу.

– Спасибо, – пробормотала я.

Он ничего не ответил и даже не взглянул на меня. Я закусила губу, понимая, что вся легкость из нашего общения определенно пропала. То ли после дурацкой истории с яблоком, то ли потому, что мысли Миролюба были заняты Алваром. Мне искренне хотелось верить во вторую причину.

Вдруг Миролюб остановился так резко, что я едва в него не врезалась. Он посмотрел на узкий проход между домами справа, потом оглядел улицу, окинул задумчивым взглядом Альгидраса, который уже не выглядел таким бледным, словно яблоко в меду вправду подкрепило его силы.

– Я ее к матери отведу… – начал Миролюб и тут же, увидев кого-то позади Альгидраса, заливисто свистнул.

Человек, шедший вдалеке, резко остановился и, повернувшись к нам, помахал рукой. Миролюб кивком подозвал его. В подошедшем я узнала Горислава.

– Куда идешь? – спросил его Миролюб.

Горислав пожал плечами и пояснил:

– Гуляю.

– Погуляй с хванцем до старых мельниц. – И уже мне: – Пошли.

Миролюб подхватил меня под локоть и потащил в проход между домами. Проход был настолько узким, что будь княжич чуть шире в плечах, он бы тут непременно застрял. Я оглянулась на оставшихся позади Альгидраса и Горислава, но они о чем-то разговаривали и уже не смотрели в нашу сторону. Миролюб отпустил мой локоть и снова взял меня за запястье. Мы свернули сперва налево, потом направо, потом куда-то спустились, потом поднялись между домами…

Княжеский терем вырос перед нами неожиданно, и вышли мы не к главным воротам, а к калитке со стороны палисадника. У калитки стояли воины. Миролюб им кивнул, они наполовину вынули мечи из ножен, звякнув оружием в знак приветствия. Один из охранников открыл калитку и придержал ее, пропуская нас внутрь.

Первым, кого я заметила в палисаднике, был князь, одетый в легкую рубаху и простые штаны. Он разговаривал с седым сгорбленным стариком и разглядывал что-то, что тот держал на ладони. Стоило нам войти, как Любим оглянулся, улыбнулся мне одними губами и тут же перевел цепкий взгляд на сына. Миролюб выдохнул сквозь зубы, как мне показалось, с досадой.

– Погуляли? – спросил Любим, кивком отпуская старика.

– До базарной площади дошли, – ответил Миролюб.

Любим окинул меня взглядом.

– А что же без подарка? – он посмотрел на сына.

Я продемонстрировала палочку с огрызком яблока. Любим издал какой-то неопределенный звук и проговорил:

– Устала, поди, с непривычки столько ходить? Отдохни.

За фальшивой заботой скрывалось не что иное, как приказ убраться восвояси. Я растерянно огляделась, пытаясь понять, в какую сторону идти.

– Верушка! – крикнул Миролюб, и откуда-то тут же вынырнула девочка лет восьми. – Проводи, – указал он девочке на меня. Девочка поклонилась мне и поманила за собой.

Миролюба, развернувшегося было к калитке, остановил окрик отца:

– Останься.

Я бросила взгляд через плечо и поняла, что угадала настроение Миролюба правильно. На его лице мимолетно отразилась досада, однако он покорно склонил голову и шагнул к князю. Было жутко интересно, о чем они собираются говорить, но у меня не было ни одного повода остаться.

Войдя в дом и миновав лабиринты переходов, я оказалась в отведенных нам с Добронегой покоях. Добронеги не было. Я справилась у девочки о Злате, однако та лишь прыснула, пожала плечами и убежала. Налив в кружку холодной воды из кувшина, я сделала несколько глотков, пытаясь избавиться от приторно-сладкого вкуса яблока, и опустилась на сундук, сжав виски руками. Мне не хотелось думать о том, что сейчас произошло: я не могла… я устала. Потому что если начать думать, то впору просто взвыть. Сила, о которой говорил Альгидрас… Это ведь не было чем-то эфемерным. Да, мне было плохо от действия Святыни в Свири, однако то, что произошло сегодня под взглядом Алвара, было во сто крат хуже. Это была не какая-то раздражающая слабость и дурнота, это был резкий удар, разящий, как клинок. Это было так, словно кровь вот-вот закипит. Если бы я верила в какую-либо ментальную оболочку и прочую чепуху, я бы сказала, что Алвар за доли секунды проделал в этой самой оболочке огромную брешь, через которую в меня ворвалась раскаленная лава.

Сама мысль о том, что человек способен сделать такое, никак не укладывалась в моей голове. Однако это видела не только я. И то, что Альгидрас – знакомый, привычный Альгидрас, до которого я дотрагивалась столько раз, чья кожа на ощупь была обычной, теплой, живой и настоящей, – оказался способен одним прикосновением эту самую брешь заделать и остановить то, что делал Алвар… В эту минуту его подвиги с разжиганием костра под проливным дождем казались совершенно незначительными. Что же дает им Святыня? Кто они?

Альгар, сегодня ты удивил меня. Выходит, игры кончились, брат. Я по-прежнему