Том 23. Джентльмены предпочитают блондинок - Картер Браун

— Думаю, вы спятили, Донован! — отозвался Пейс. — Вы это понимаете? Вы, совершенно ясно, помешались!

— Это породило массу проблем, — не обращая внимания на его выпад, продолжал я. — Если де Плесси говорил правду, то это проделал кто-то на борту судна. Подозрение поэтому прежде всего падало на меня. К тому же ваше начальство осталось очень недовольно всей этой операцией и потребовало, чтобы вы нашли виновника и занялись бы им. Поэтому вы подбросили де Плесси мысль о том, что он может доказать свою невиновность только одним путем: он должен был убить меня. И вы придумали эту сложную версию в Нью-Йорке о том, что де Плесси жаждет моей крови. Вы информировали обе стороны о том, что делает другая, и продуманно вели дело к столкновению. Наконец, вы мне дали некоторое преимущество, сообщив, где можно отыскать де Плесси и остальных наемников. В душе вы не верили, что саботаж провел я. Дьявольщина! Ведь именно я оплатил доставку этой партии оружия! Но вы допустили роковую ошибку, поверив, что де Плесси — недостаточно ловкий человек, чтобы самому проделать такую операцию. Вы предположили, что кто-то стоит за его спиной. Кто-то, кого вы не знаете, и вам захотелось непременно узнать его имя. Захотелось настолько сильно, что вы подали мне де Плесси на тарелочке с голубой каемочкой… Просто для того, чтобы я сообщил вам имя человека, который обманным путем забрал вашу плату за саботаж. Так что теперь вы знаете это имя — де Плесси!

— Я все равно продолжаю оставаться при своем мнении: вы помешанный лунатик!

— И дорогая Муара во всем призналась, — добавил я. — Правда, пришлось применить некоторые средства убеждения. Есть что-то еще, что меня очень занимает, Эверард. Вы прикончили Тамару лично или наняли кого-нибудь для выполнения этой работы?

— Он, должно быть, сделал это сам, — вклиниваясь в разговор, своим сухим, ломким голосом сказала Муара. — Он садист. Ему нравится мучить людей. А убить кого-нибудь — особенно девушку! — это для него наивысшее наслаждение!

Усики Пейса на мгновение дернулись; он вынул из кармана носовой платок и промокнул им вспотевший лоб.

— Не можем ли мы обсудить это, Донован? — хрипло предложил он. — Уверен, что мы сможем договориться о чем-то, что устроит нас обоих.

— Я знаю ваших хозяев, — сказал я. — Ну, во всяком случае, двух из них. Перед приездом сюда после обеда я позвонил Бушару в Париж и все рассказал ему.

Лицо Пейса приобрело грязно-серый оттенок.

— Он не поверит вам, — тихо произнес он, но в его голосе не было уверенности.

— Я с восторгом оставлю вас в его умелых руках, — продолжал я. — Но остается один личный момент, связанный со смертью Тамары. Она мне была очень дорога.

— Что вы собираетесь делать? — растерянно пробормотал он.

— Дай мне пистолет, — обратился я к Хиксу, и он подал мне оружие.

Я вскинул его, прицелился в грудь Пейса.

— Почему бы вам не отвернуться? — с вопросительной интонацией предложил я. — Это немного смягчило бы неизбежное.

На какое-то мгновение мне показалось, что он собирается умолять меня, но потом, когда он еще раз взглянул мне в лицо, решил этого не делать. Пейс медленно повернул голову, и плечи его как-то сами собой опустились. Он неподвижным взглядом уставился в стену. Я перехватил пистолет, взяв его за дуло, и рукояткой саданул ему по голове. Он как мешок рухнул на пол и остался лежать без движения.

— Может быть, вы оба подождете меня в передней? — предложил я своим спутникам.

Они молча вышли из комнаты, а Хикс старательно притворил за собой дверь. На небольшой балкон выходили застекленные двери. Там разместился обычный летний набор цветочных горшков. Я выволок Пейса на балкон, перевесил его через перила головой вниз и подождал, пока улица совершенно не опустела. Потом рукой подхватил его под колени и сбросил с двенадцатого этажа в Вечность.

— Я не услышал выстрела, старина, — заметил Хикс, когда мы спускались в лифте.

— А его и не было, — подтвердил я. — Он решил на минутку выйти на балкон, и думаю, что больше не вернется.

На тротуаре перед домом собирался народ, поэтому мы решили пойти в другом направлении, чтобы взять такси. Двадцать минут спустя, вернувшись в гостиницу, опять зашли в номер Муары Стевенс. Она опустилась в кресло и почти жалостливо посмотрела на меня.

— Вы убили его, — произнесла она. — Уверена! И вы знаете, что мне известно об этом. Что ждет теперь меня?

— Я раздумывал над этим, — отозвался Хикс. — Вы, старина, в самом деле собираетесь нанять эту паршивую большую яхту и отправиться на ней на прогулку по Средиземному морю, правильно?

— Совершенно правильно, — подтвердил я.

— Вместе с этой итальянской птичкой и блондинкой с большими титьками, у которой такой акцент… ля-де-да. Очень даже недурственно для вас! А что, скажите, светит мне? Я выполняю всю эту паршивую работу и ни шиша не получаю для удовольствия. Поэтому, думаю, мне пригодилась бы помощница, которая будет убираться, начищать все до блеска, застилать постель и все такое прочее… И поможет мне ночью скоротать одиночество… Что-то вроде горничной на все руки.

— Как вы относитесь к такому предложению? — спросил я брюнетку.

— О, дерьмо! — с нескрываемым омерзением воскликнула она.

— А мне это представляется совсем неплохой идеей, — продолжал я.

— Да, придется позаботиться о подходящей форме для нее, — с энтузиазмом загорелся Хикс. — Знаете ли, все черного цвета. Черные чулки, ремень с подвязками и…

— Понятно, — перебил я его.

— Есть еще кое-что, о чем мне хотелось бы поговорить с вами, — сообщил он.

Мы заперли Муару Стевенс на ключ в ее номере и отправились в мой люкс. Хикс налил нам обоим по стопке, потом посмотрел на меня, как бывало в прежние времена.

— Никакого имени от де Плесси вы не узнали, — поделился он своей догадкой. — Когда он вывалился из того окна, в нем было больше дырок, чем в паршивой рыболовецкой сетке!

Я опустился в кресло, старательно обхватил обеими ладонями свой стакан.

— Подумай о ситуации на Мадагаскаре как раз перед мятежом, — предложил я.

— А пошло это к такой-то матери! — бросил он сгоряча.

— Ты все еще остаешься у меня на службе, Хикс. Ведь и я тоже погорячился. Поэтому когда говорит твой хозяин, то ты, черт возьми, должен его выслушать!

— Если это действительно серьезно, — огрызнулся он.

— Племя нкриа составляло большинство населения и сформировало правительство, — продолжал я. — Племя имрода оставалось в меньшинстве и в течение последних двух лёт готовилось к восстанию, вооруженному мятежу. У него не было никаких шансов. Племя нкриа превосходило их по численности, имело в своих рядах лучших бойцов, и его поддерживала одна из влиятельных держав мира. Если бы было позволено продлить подготовку еще на год, то в конечном итоге возникла бы еще одна Биафра. Но, получив тридцать белых наемников и еще одну партию современного оружия, люди из племени имрода возомнили, что готовы к выступлению. Потом выяснилось, что совершено вредительство в отношении последней партии оружия. Белые наемники тут же запаниковали, так же как и сами туземцы племени имрода. Восстание подавили за четыре дня. Просто хохма! Представители нкриа пришли в такой восторг от своего подавляющего превосходства, что отнеслись очень великодушно к своему поверженному противнику. Они пришли к выводу, что должны больше считаться с интересами племени имрода, более осмотрительно обращаться с ним. В противном случае через несколько лет повторится то же самое, а в другой раз им может так не повезти.

Хикс долго и пристально молча смотрел на меня. Белый шрам на его лице пульсировал, как всегда.

— Вы хотите сказать, — наконец ошарашенно выговорил он, — что именно вы — и никто другой — провели подрывную операцию в отношении той проклятой партии оружия?

— Никто иной! — эхом отозвался я.

— Погибли двадцать пять наемников! — воскликнул он. — И масса чернокожих!

— И как мне рассказал мистер Нкруда, — добавил я, — лидеров племени имрода повесили, изнасиловали нескольких женщин и какое-то число детей закололи штыками. Мне тоже не нравится даже думать об этом! Но если бы я позволил подобным событиям нагромождаться одно на другое и через год достигнуть ситуации гораздо большей степени напряженности, то, возможно, племя имрода было бы вообще полностью истреблено, до последней женщины и ребенка.

Казалось, Хикс до бесконечности глазел, уставившись на меня, потом медленно покачал головой.

— Я вас не понимаю, старина, — наконец произнес он. — И в этом заключается сей паршивый факт! Вы сознаете, что не осталось ни одного проклятого наемника из всей этой шайки?

— Это опасная профессия, — признал я. — И ты, вероятно, поступил правильно, что своевременно бросил подобное занятие.