Город Голодных теней. Разносчик - Джиллиан

Она прислонилась ухом к его лопатке, слушая ничем не заглушаемый стук его сердца. Чувственно напряжённый, он чуть вздохнул.

- Почему ты расскажешь об этом, когда они подойдут?

- Потому что для тебя это важно.

- Эй, голубки! Вы ещё долго будете?! - завопил Наум, размахивая руками, словно пытаясь оправдаться перед хозяином Радима. Почему-то этот наркоман всё больше напоминал девушке злого, обезумевшего паяца, которого страшиться не обязательно, но лучше обходить подальше, чтобы не портить себе настроение встречей с ним...

Мужчины, оба уже не просто рассерженные, а обозлённые до предела, остановились перед трупной оградой в двух шагах. Держась за плечи Радима, Наташа поднялась. Укрепившись на ногах - очень хотелось сжать собственные плечи от подступающего холода, - она шмыгнула носом и сказала, глядя на макушку парня:

- Прежде чем он получит силу деда (хозяин вздрогнул и подался вперёд, словно пытаясь разглядеть девушку, а Наум лишь удивлённо посмотрел на Радима), я хочу рассказать Радиму о его истинном лице. Хотя немного этого побаиваюсь... Итак, Радим, что я видела в твоих глазах: тебе семнадцать лет. На твоё лицо летят брызги крови - и ты отшатываешься.

Хозяин медленно попятился и так, пятясь, прошёл мимо изумлённо взглянувшего на него Наума. Он даже не подумал повернуться - шёл чёрной фигурой, еле очерченной сзади мощным светом. Пока не споткнулся, не остановился.

Радим всё так же сидел на коленях, склонив голову. Не вздрогнул, не пошевельнулся. Вместо него вздрогнул Наум. Когда слегка, словно лениво, приподнялась в сторону левая рука парня - и с неё скользнул наручник. Глухо звякнул металл цепи, тяжело сваленной на плиту. Рука повисела в воздухе и опустилась. Снова глухой стук - выпал нож из пальцев правой руки... Парень замер... Близко подошёл Наум, оглядывая не столько Радима, сколько пространство вокруг него. И - странно всхлипнув, бросился в сторону ближайшей машины.

Радим не шевелился.

Внезапно погасли фары первых двух машин - стоящих прямо перед ним. Секундой позже Наташа услышала суховатый обвал мелких предметов. В ночи не увидела, но поняла, что взорвались окна машин и фары. Закричали все те, кто был рядом с этими машинами. А от потемневших двух, словно по бикфордову шнуру, быстро потемнели другие машины. Крик становился всё сильней. И Наташа сжала на груди руки кулачками, слишком хорошо понимая, что происходит: осколками стекла бьёт по незащищённым частям тела тех, кто стоит рядом с машинами.

А Радим сидел на коленях и не шевелился.

Девушка осторожно, морщась от брезгливости и жалости, вышагнула из трупной ограды. Волчица ждала её неподалёку. Но отходить от "песочницы" дальше Наташа и не подумала. Она следила за Радимом и ждала.

Дракон, всё ещё стоящий, распахнув крылья, за спиной Радима, резко сложил их - и пропал... Только после этого, слегка пошатываясь, будто не выспался, парень поднялся на ноги. Он всё никак не мог поднять голову и шатался, шатался, раскачиваясь в стороны. Или его раскачивало... А крики от машин становились всё громче и истеричней... И Наташа всё никак не могла понять, почему эти люди просто-напросто не уедут отсюда...

22.

Пока Наташа смотрела, не понимая, что происходит с людьми и отчего они так суматошно бегают, поднялся ветер. Она обернулась, когда по спине ударило порывом, поднятыми им листьями и старой, сухой травой. А потом зажмурилась, когда в лицо швырнуло горстью пыли.

Радим стоял в центре трупного кольца. Уже не шатался. Он выпрямился и, безвольно опустив руки, казалось, тоже смотрел на тех, кто в панике бегал у машин. Девушка находилась вне линии его взгляда - и внезапно подспудно почувствовала, что лучше вообще убраться подальше с его глаз. То, что сначала показалось простым ветром, начало обретать форму. Это Наташа поняла, уже с тревогой чувствуя, как вихревая воронка, кружившая над кольцом с Радимом, начинает расширяться. Сильный поток воздуха трепал её волосы очень ровно и в одну сторону. Оглядевшись - защищаясь от пыли и грязи, она, начиная тоже потихоньку паниковать, додумалась лишь до одного - присесть так, чтобы не сбило с ног. Волчица немедленно подбежала к ней и улеглась рядом. Наташа сразу успокоилась немного: раз ассоциативный зверь рядом - значит, она поступила правильно.

К Радиму она боялась подходить. Но смотрела теперь только на него.

А он будто не замечал, что рядом кто-то есть. Снова опустил голову - на этот раз (видела Наташа) с определённой целью: взглянуть на трупы, загораживавшие ему путь. Девушка похолодела, когда ей показалось, что один из трупов шевельнулся под его взглядом!.. Но нет, это всего лишь ветер выдрал из-под мёртвых тел новые игрушки - обрывки бумаги; листья, кружевные от старости; клочья травы.

Резко обернувшись на скрежет, Наташа ссутулилась от ужаса, а потом и вовсе полулегла: машины, стоящие на кромке низины, задвигались... Лечь пришлось полностью: судя по безобразно грязному небу, на который она со страхом косилась и в котором мельтешил и носился разномастный мусор, начинался самый настоящий ураган.

Шелест и шорох вздымаемого мусора перемежались со свистом слишком сильного ветра, который воронкой кружил, начиная от трупного кольца. Наташа, прикрываясь от хлещущего ветра, взглянула на парня. Радим стоял уже с приподнятыми руками, приоткрыв ладони, словно неся в них что-то лёгкое. Только Наташа начала соображать, что именно этими ладонями он и творит ураган, как Радим, не глядя, переступил трупы. А потом полоснул ножом по ладони, повернулся и встряхнул кровь в сторону, взрыхлённую, пока сидел, ножом.

Пришлось распластаться на земле, потому что был миг, когда девушка испугалась, не снесло бы её в этом взвившемся ужасающем вихре, не закрутило бы. Ей даже захотелось оказаться внутри трупного круга, чтобы вцепиться в сломанную Радимом цепь. И таким образом остановить бешеное движение собственного тела, которое в этом ветровом аду просто не подчинялось ей.

Жмурясь от мелкого мусора, который её простреливал с одной стороны, Наташа продолжала наблюдать за Радимом, а тот...

Он внезапно, словно забыв, что нож ещё в его руках, вскинул руки к лицу, словно зарыдал.... И Наташа нисколько не удивилась этому жесту, если он и в самом деле... Ведь Радим сейчас находился в тех мгновениях, когда убивали его семью. Но и сочувствовать ему она не могла: едва он поднял руки к лицу, машины по всей линии с грохотом столкнулись, словно Радим с силой сгрёб игрушечные машинки в одну кучу, а потом отшвырнул их. И теперь стоял, трясясь от плача, - тяжёлым грохотом ломающихся машин и отчаянным криком людей прощаясь с близкими, кто ушёл для него прямо сейчас, в одночасье и навсегда.