Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 10 - Евгения Потапова

мне не нравится, допотопное какое-то. А Анджелина звучит красиво.

— Так чего тебе от меня надобно?

— Моя знакомая как-то к вам попала, вот она мне адресочек ваш и подкинула.

— Это что за знакомая? — удивилась я, перебирая всё в голове.

— Да Машка, мы с ней вместе в лицее учимся, — сказала Ангелина и поёжилась от холодного ветра.

— Это какая такая Машка? — я стала морщить лоб, ища в памяти воспоминания о некой Маше.

— Да её ещё отчим совратил, а потом оказалось, что приворожил. Она к вам приезжала, приворот снимала, её ещё мать из дома из-за отчима выгнала.

— А, Маша, — вспомнила я, — Пошли домой, а то на ветру да на морозе холодно стоять разговаривать. У меня поговорим, а если ничего серьёзного, то я тебя вечером на автобус посажу и домой отправлю.

— Хорошо, — обрадовалась девчушка.

— Тебе сколько лет? — спросила я, шагая в сторону своего дома.

— Мне восемнадцать с половиной, просто я очень молодо выгляжу.

— Не то слово, — кивнула я.

Дома она скинула рюкзак на пол в коридоре, стащила берцы и куртку и в шапке сразу прошла в большую комнату. Она прижала ладони к печке и повернулась ко мне удивлённо, на лице читалось разочарование.

— Она у вас холодная, — грустно сказала Ангелина.

— Ну да, мы её редко топим, когда морозы сильные на улице или когда только холодать начинает. А так вон батареи горячие, если хочешь руки погреть. Чай будешь?

— Буду, — кивнула она.

— Из еды могу предложить только вчерашние макароны. Я тут пироги печь собралась, так что мне с тобой возиться некогда.

Она снова прижалась к печке.

— Такая хорошая, такая тёплая, — быстро зашептала она, — Сейчас мы тебя растопим, и в избе станет тепло. Кормилица моя.

Ангелина повернулась и стала ловко растапливать печь, открыла все заслонки, разложила дрова, подсунула под них газетку.

— Мама, это кто? — спросила Катюшка, заглядывая в комнату.

Я приложила палец к губам. Ангелина погладила рядом с собой пустое место.

— Мурка, сейчас мы с тобой печку затопим и пойдём самовар разожмём, чаю попьём с баранками. Давеча на базаре такие баранки вкусные продавали с маком, а ещё я взяла петушка на палочке. Ещё вот нужно будет на кладбище сходить и болячку Аграфены заговорить, да в подходящую могилку зарыть.

Она растопила печь и резко очнулась.

— Ой, а я чего это я тут делаю? — удивлённо спросила Ангелина, — И руки у меня чёрные в копоти.

— В печке ты моей лазила, — сказала я.

— Да я не умею растапливать печи.

— А мне так не показалось, идём в кухню, — махнула я головой, — Кстати, это моя дочь Катя, а это Ангелина.

— Ясно, — кивнула Катя, — Привет.

— Привет. А где я могу руки помыть?

— На кухне или в ванной. Катюшка, покажи ей нашу ванную комнату.

Девчата ушли.

— Ой, как тут всё изменилось, — донеслось до меня.

— Ты разве здесь бывала? — удивилась Катя. — Так-то да, мы с мамой тут ремонт делали.

— Нет, не бывала, что-то на меня непонятное накатывает. Поэтому-то я и приехала к твоей маме.

Дальше я уже не слышала, о чем говорят девчата, мне было некогда, нужно было подмесить муки в тесто. Как-то девчонка не вызывала отторжения, и я спокойно воспринимала ее в своем доме. Прошка к ней тоже не подходил, да и Маруська вела себя тихо.

Девчата вернулись на кухню, налили сами себе чай. Катя наделала бутербродов и увела нашу гостью к себе в комнату.

— Мама, ты все равно пока занята, — сказала она мне.

— Ешьте и приходите мне помогать. Сейчас начинку сделаем, и к тому времени тесто поднимется, а потом будем пироги лепить, — сказала я.

— Хорошо, мамулечка, — Катюшка чмокнула меня в щечку.

— И чего этой Ангелине надо? — спросила я вальяжно лежащего Прошку. — Магии на ней никакой нет.

— Может, она учиться к тебе приехала, — рядом появился Томас, оторвал кусочек теста и запихнул его в рот.

Немного пожевал и громко сглотнул.

— Фу, невкусно, как сырое тесто.

— Оно и так не варенное, — хмыкнула я.

— Девчонка чистая, как ангел, — сказал он, — Но там все же есть какие-то магические вибрации, может, кто в роду колдовал, а может, из прошлой жизни чего пробивается.

— Понятно, значит, учится. Но чему я могу ее научить, когда сама толком ничего не умею? Выезжаю только на родовой памяти да на чужих тетрадях, — пожала я плечами и продолжила месить тесто.

— Неплохая у тебя такая память, — фыркнул Шелби, — Выпадают всегда в нужный момент необходимые заговоры и ритуалы.

— Так еще и место обязывает.

Наш разговор прервала дочь.

— Мама, там эта Ангелина стоит около зеркала и как-то странно себя ведет, — в кухню заглянула Катя.

— Рожи корчит?

— Нет, разговаривает сама с собой. Мне как-то жутко. У нее подселенец какой-то?

— Нет, Катя, нет у нее ничего, — помотала я головой.

Накрыла тесто полотенцем, помыла руки и направилась к Кате в комнату. Ангелина рассматривала себя в зеркало, словно первый раз видела.

— И какая ты ладная, и кожа у тебя белая, а глаза — словно незабудки в поле, а волосы, как пшеница спелая, вот только худючая больно, никто замуж не возьмет.

Да таким интересным говором она все это произносила, да и голос у нее был совсем другим, как у взрослой женщины.

— Ангелина, все хорошо? — дотронулась аккуратно я до ее плеча.

— А? — она посмотрела на меня рассеянно.

Потом тряхнула головой, словно пыталась избавиться от наплывшего тумана.

— Да, что-то голова закружилась как-то нехорошо, — поморщилась она.

— Ты на диванчике можешь в зале прилечь.

— Ага, спасибо вам, тетя Агнета. Я вам не мешаюсь?

— Пока нет, — помотала я головой, — Ложись, иди, потом поговорим.

Ангелина ушла, а Катя на меня так выразительно посмотрела.

— Я потом ее родителей вызову, — тихонько сказала я.

— А она нас всех не того самого, чик, и всё?

— Нет, не дадут ей этого сделать наши помощники, — ответила я.

— Ну смотри, так-то она интересная, но вот эти какие-то странности, и голос раз — и изменился. Бесноватая? — спросила дочь.

— Нет, не может быть она бесноватой, — сказала я, — Пойду выдам ей плед.

Я ушла к неожиданно появившейся племяннице, а Катя быстро закрыла на защелку за мной дверь в свою комнату.

Обалдеть

Мы с Катей на кухне наделали пирогов и поставили их около теплой духовки растаиваться.

— Мама, а она точно не того? — спросила меня дочь и покрутила рукой около виска.

— Я не психиатр и сказать тебе точный диагноз не смогу. Но подселенцев в ней нет, и беса тоже, — ответила я.

— И чего ты ее