Красная линия метро - Владимир Евменов

указал пальцем куда-то на листке. — Видишь этот адрес? Это адрес временного проживания в столице некой Петровой Юлии Ивановны. Так вот, срочно дуй в Сокольники к местным ребятам, бери наряд и отправляйся в общежитие к этой дамочке. Есть у меня подозрение, что Колкин сейчас охотится именно за ней.

— Так точно! — отрапортовал Седов и пулей выскочил из кабинета.

Глава 33

Сегодня был последний день занятий на кафедре внутренних болезней, после которого должен был состояться долгожданный экзамен.

Юле определенно повезло. Вопросы ей достались легкие, да и сам экзамен прошел на удивление быстро. Заведующий кафедрой поздравил всех с успешным окончанием учебы, однако никто не хотел расходиться. В результате все проболтали еще часов до пяти, после чего, единодушно приняв решение отметить это важное событие, всей группой они направились в ближайшее кафе.

Время за праздничным фуршетом летело незаметно, шампанское и вино пилось легко и приятно, а тем для бесконечных разговоров хватило бы еще не на одни сутки такого времяпровождения.

Было уже начало одиннадцатого, когда с огромным сожалением покинув новых друзей — она помнила, насколько пунктуальны дежурные администраторы гостинцы-общежития, — Юля только-только добралась до ближайшей станции метро.

«Все, завтра домой! — мечтала она, спускаясь в подземку. — А Василий Иванович пусть ошибется насчет маньяка, так даже лучше! Скорей бы в Орел! Там меня точно никто не найдет! И забуду я все, как страшный сон…»

Пребывая в радужных мечтах, она бодро вышла из метро в Сокольниках. Пройдя до боли знакомую площадь, она по привычке незаметно перекрестилась на кресты Воскресенского храма и, пребывая в полной уверенности, что с ней все будет хорошо, села на один из последних рейсов автобуса номер семьдесят пять.

«What if God was one of us?..» — крутилась в голове любимая песенка, пока Петрова просматривала свежие ММС-ски отправленные ей неутомимыми коллегами, все еще продолжавшими праздновать окончание учебы.

На душе было легко и хорошо. Она беззаботно улыбалась, писала ответные сообщения, тихонько хихикая в ладошку. Хотя стесняться, собственно, было и некого, салон автобуса был совершенно пуст.

Но внезапно в ее состоянии что-то изменилось. Будто что-то потустороннее коснулось середины ее спины, точно между лопаток. Ощущение было сродни могильному холоду, пробежавшемуся сквозняком вдоль позвоночника.

Юля вздрогнула и испуганно обернулась. Ощущение злого пристального взгляда никак не хотело ее покидать.

«Что со мной происходит? Здесь же никого нет…» — терялась она, не зная, что про это и думать.

Действительно, автобусный салон был пуст. Лишь водитель — усатый мужичок неопределенного возраста — полностью вымотанный к концу смены, уныло смотрел сквозь запыленное лобовое стекло на освещенную фарами дорогу.

«Скоро выходить», — отметила про себя Петрова, напряженно вглядываясь в темень за окном.

Мысль, что ей придется выходить из освещенного салона в темноту, мгновенно отозвалась новой волной беспокойства. И чем ближе автобус подъезжал к знакомой остановке, тем сильнее ее охватывало подспудное чувство тревоги.

«Эх, зря я все-таки так задержалась. Дорожка-то от остановки петляет вдоль кустов. А там… — от этой мысли у нее вновь по спине пробежал холодок. — А там меня может поджидать… Нет, не может! На остановке ведь меня ждут Василий Иванович и Герда».

Эта умозаключение показалось ей здравым. Как утопающий держится за соломинку, так и она ухватилась за эту идею.

Внезапно её внимание привлек свет фар движущегося позади автомобиля. Разобрать в темноте марку и цвет она не смогла, впрочем, это было не важно. Ее обеспокоенность была вызвана совсем другим — слишком уж подозрительно медленно ехала машина вслед за автобусом. По какой-то причине водитель строго выдерживал дистанцию, не предпринимая никаких попыток обогнать увальня-«гармошку».

Этот факт крайне насторожил Юлю. Только сейчас ей пришла в голову мысль, что у маньяка вполне мог быть личный автомобиль, на котором он выслеживал свои жертвы.

От былой веселости не осталось и следа.

«Так, надо заранее приготовиться к выходу, — засуетилась Петрова. — Как только откроются двери, я должна быть наготове и в случае чего сразу же бежать к главному входу».

От нехорошего предчувствия у нее даже заныли зубы, и закололо где-то в груди.

Юля торопливо проверила обувь — хорошо ли застегнуты ремешки на босоножках, затянула до упора металлический замок на сумочке, крепко сжала ее в руке и, замерев на сиденье, продолжила пристально вглядываться в темноту за окном.

Словно угадав ее мысли, таинственный преследователь ускорился. Автомобиль замигал поворотником и пошёл на обгон. Темнота майского вечера и тонированные стекла не оставляли никакого шанса разглядеть водителя, зато она увидела марку машины и цвет: это был красный «Форд-Фокус».

Обогнав автобус, машина помчалась дальше по трассе и вскоре скрылась за ближайшим поворотом.

«Опускающаяся ночь проглотила ее целиком, как крокодил юную антилопу, — пришло ей на ум странное сравнение. — А может я ошиблась, и это вовсе не он?..»

Как могла, она пыталась себя успокоить. Правда, получалось это у неё довольно плохо. Зубы по-прежнему били мелкую дрожь, кончики пальцев дрожали, а живот крутило так, что казалось, кишечник вот-вот сыграет с ней злую шутку.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Юля взглянула на часы.

«22–52»

«Вроде бы еще успеваю до закрытия гостиничных дверей», — обрадовалась она, поскольку впереди показалась знакомая остановка.

Автобус мигнул поворотником и неспешно завернул к обочине.

Но… ужас! Ни Кутепова, ни Герды нигде видно не было, да и сама остановочная конструкция из металла и стекла была погружена в кромешную темноту!

«Где же они?!..» — только и смогла она выдавить из себя.

* * *

Колкин сидел в машине с выключенным двигателем. Намертво вцепившись в руль, он до рези в глазах всматривался в непроглядную темень московской ночи.

Он ждал.

Дерзкий по простоте план, созревший у него накануне ночью, будоражил воспаленное воображение мужчины. Картинки, мелькавшие у него перед глазами, были настолько живы и естественны, что невольно заставляли его испытывать сильное половое возбуждение. Его приперло так, что на время он даже позабыл о боли в ноге.

Он еле сдерживался, а потому даже подумывал, а не выпустить ли «пар», по-быстрому, прямо тут, в салоне авто. Но мысль о том, что автобус с непослушной рабыней в любую минуту может показаться из-за поворота, каждый раз возвращала его к реальности.

С трудом пересиливая болезненные спазмы в паху, Колкин закинул в рот еще