Любовница на Рождество - Виктория Александер

Себастьян посмотрел на своего американского приятеля – тот беспомощно пожал плечами.

– Как мило с вашей стороны, что вы согласились помочь. – Хелена одарила Синклера ласковой улыбкой. – Я вам очень благодарна.

– Это я должен вас всех поблагодарить, – галантно ответил Синклер. – Я не очень сентиментальный человек и не придаю особого значения рождественским праздникам, но среди вас я понял, чего лишаюсь, поскольку вся моя семья живет в Америке. И как невнимателен я по отношению к семье моей матери здесь, в Англии.

– Считайте нас своей семьей в этом году. – Мать Себастьяна похлопала его по руке. – И возможно, завтра вы навестите семью вашей матушки.

– Прекрасная мысль, леди Уотерстон. – Он кивнул. – Я, конечно, это сделаю, но после того, как сыграю в пьесе.

– Ну а я лично жду не дождусь этого представления. – Себастьян засмеялся и, помолчав, заметил: – Знаю, что я пропустил столько всего…

– Двенадцать празднований Рождества, – подсчитала мать.

– Четыре рождения детей, – со вздохом сказала Диана.

– Шесть свадеб, – добавила Миранда.

– Пять кончин, – еле слышно пробормотал Хью.

– И куропатку на грушевом дереве [9], – фыркнула Бьянка. – Сейчас не время…

– Прошу меня извинить, дорогая, но не соглашусь с вами, – сказал лорд Брамхолл. – Урок, который я лишь недавно усвоил, научил меня тому, что радости Рождества не нарушат воспоминания о тех, кого мы потеряли. По-моему, нет более подходящего времени в году, чем это, чтобы отдать должное тем, кто был в нашей жизни и оставил нас, чтобы мы продолжали жить. Кто хотел бы, чтобы мы помнили их не с печалью на сердце, но получая радость от жизни. Кто хотел бы, чтобы мы жили полноценной жизнью. В этой семье много традиций. Но позвольте мне предложить еще одну, которая, как я надеюсь, станет новой традицией для этого Рождества и многих грядущих. – Он встал, и остальные мужчины присоединились к нему. – Позвольте мне предложить тост с любовью и признательностью к тем, кто живет в наших сердцах весь год и особенно на Рождество. – Он поднял бокал. – За память о моей дорогой жене, подарившей мне самый большой подарок, – он с любовью посмотрел на дочь, глаза которой подозрительно заблестели, – она так любила Рождество.

– За память о моем любимом муже. – Мать Себастьяна тоже подняла бокал. – Чей упрямый характер я вижу в каждом из своих детей. Он был бы горд сидеть за этим столом.

– За Ричарда, – сказал Эдриан. – Он никогда не мог правильно спеть рождественский хорал.

– У него был ужасающий слух, – улыбнулась Диана.

Вероника подняла свой бокал.

– За Чарлза, очень хорошего человека.

– За моего покойного мужа Джона, – тихо сказала Миранда.

– За Джейн, мою жену, – с улыбкой произнес Хью.

– И за память о моем дорогом покойном муже, где бы он сейчас ни находился, – твердым голосом сказала леди Брамхолл. – За человека, который не допускал того, что он не прав, за которым всегда оставалось последнее слово и который любил сливовый пудинг. – Она бросила взгляд на Веронику. – Нужно ли мне еще что-нибудь добавить?

Мужчины сели, и разговор за столом продолжился.

Все улыбались и обменивались замечаниями «Я помню, когда…» и «Ты помнишь то Рождество…». Себастьян встретился взглядом с отцом Вероники и поднял бокал, приветствуя его, а тот улыбнулся и кивнул. Себастьян облегченно вздохнул. Он вспомнил, как Вероника вроде говорила, что отец не собирается его застрелить. И ее отец был вполне доброжелателен и вчера, и сегодня. Очевидно, Вероника сказала ему, что они собираются пожениться. Хотя… никогда нельзя быть ни в чем уверенным, когда дело касается отца женщины.

– Итак, у нас представление после обеда? – спросил Себастьян.

– Мы немного поспорили, – сказала Бьянка. – Дети хотели устроить представление завтра, поскольку сегодня – День подарков [10]и лучше не отвлекаться.

– Им хочется поскорее получить подарки, – тихонько шепнул Джеймс сидевшему около него Хью.

– Я сам люблю подарки, – прошептал в ответ Хью.

– Потом мы им предложили устроить представление в честь дня рождения дяди Себастьяна. Детям это очень понравилось, – сказала Бьянка. – Поэтому ждите с нетерпением дня рождения Себастьяна и ежегодного рождественского спектакля артистов Хэдли-Эттуотер.

– Это, безусловно, добавит веселья к празднованию, – сказала Миранда.

– Очень кстати, поскольку это самый важный день рождения, – добавил Эдриан.

– Моему младшему сыну исполняется тридцать три года. – Мать Себастьяна поморщилась и повернулась к мисс Брамхолл. – Ты представляешь, какие мы с тобой старые?

Мисс Брамхолл кисло усмехнулась:

– Спасибо за напоминание, но я предпочла бы избегать подобных открытий.

– А у вас есть семейные традиции на дни рождения, так же, как на Рождество? – спросила Вероника, оглядев сидящих за столом.

Миранда наморщила лоб.

– Когда мы были детьми, тот, у кого был день рождения, весь день носил корону. Ему разрешалось есть то, что он любит, а остальным полагалось быть с ним очень вежливыми.

– Все это продолжалось до того дня рождения Бьянки, когда она объявила себя королевой, но ее правление не отличалось справедливостью, – сказал Хью. – Власть ударила ей в голову.

– И меня сбросили с трона. Довольно-таки грубо – кто-то столкнул меня в пруд. – Бьянка сощурилась и оглядела по очереди всех братьев и сестер. – У меня до сих пор остались подозрения, кто это сделал.

– Можешь не стараться, – весело заметила Диана. – Мы сделали это вместе. Тот редкий случай, когда мы действовали единодушно.

– Но я все равно жду короны, – засмеялся Себастьян. – И хотя я намерен править твердой рукой, мое правление будет мудрым и добрым.

– Да уж, постарайся, – хмыкнула Диана. – В конце концов, ты получаешь свое наследство.

– Наследство? – спросила Вероника.

– Это – смешная семейная традиция. Даже не о чем говорить, – пожала плечами Бьянка, а Диана, фыркнув, пояснила:

– Папа, непонятно зачем, распорядился, чтобы каждый из младших сыновей – но не старший, потому что наследует титул, – когда ему исполнится тридцать три года, вступал в права наследования, но только с одобрения старших братьев. Если они сочтут его достойным такой ерунды.