Та, которую я люблю (СИ) - Кальк Салма

Угу, задача так и формулировалась – чтоб необыкновенно, и непременно с зелёным камнем. Размер был установлен заранее по её колечкам, которые очень удачно завелись в его доме. А вот потом гад Петя Яковлев всё испортил, и пришлось не самому листать каталоги и ставить задачу, а объяснять её Полиньке. Но у Полиньки хватало знакомых, и из разных посланных ему вариантов Вик выбрал этот, и угадал. Курьер сегодня утренним рейсом привёз кольцо Полиньке, а она доставила к нему. И всё сошлось.

И наконец-то она расслабилась и улыбнулась. И можно было посадить её на колени. Раздевать прямо здесь – не самая хорошая идея, в палате, всё же, проходной двор, но…

Именно проходной двор, чёрт их всех забери! Дверь отворилась, и вошёл Илья.

- О, здесь всё хорошо, как я понимаю. Думаю, станет ещё лучше.

Веронику ему официально представили ещё на позапрошлой неделе. И сейчас он с улыбкой смотрел на то, как она с невозмутимым видом пересела на кровать рядом с Виком. О нет, дальше её никто сейчас не отпустит.

- Ты выпроваживаешь меня? – хорошо бы!

- Да, - кивнул Илья. – За две недели ты мне тут изрядно надоел, вместе со всем твоим семейством, и я хочу отправить тебя под надзор Полины Николаевны и Вероники Андреевны. Твои внутренности в достаточно приличном состоянии, так что отправляйся домой.

А потом двери снова открылись, и привалила целая толпа. В палате сразу же стало тесно. Хорошо, хоть детей не потащили, и тётю Нину с Тёмычем, а все остальные пришли полным комплектом – отец и Полинька, Майк и Лис, и Линочка. Вик показал им руку Вероники с кольцом, и их подняли с кровати и обняли все разом, ему так показалось. Отец хотел увезти всех в Листвянку праздновать, но Вик сказал, что хочет домой. Тем более, там принц Уэльский, и он, говорят, скучает.

66. Вероника

Не шей ты мне, матушка, красный сарафан

Народная песня

Она никогда не думала, что факт её грядущего замужества станет для кого-то поводом для праздника. Да она этот момент вообще никак себе не представляла. А теперь вдруг оказалось, что вот. Как-то всего слишком много – и проблемы, и криминал, и больница, и сплетни, и вот – кольцо. Охренительное кольцо. Очевидно, зелёный камень был изумрудом, а торчащие вокруг бриллианты на маленьких лепесточках изображали капли росы. Только огранённые.

Подобные кольца Вероника видела только на картинках и на женщинах из семьи Ледяных. Что Полина Николаевна, что Алиса носили в соответствующих местах весьма замысловатые композиции. А у Лины единственное кольцо было на левой руке, зато какое – пронзительно-синий кристалл в чёрной филигранной оправе, размером в фалангу среднего пальца. Вероника никогда в жизни не встречала таких кристаллов, но это определённо была не пластмасса и не стекло. Что ж, возможно, теперь она когда-нибудь сможет спросить Лину, что это за минерал.

Из больницы родители Вика отправились в Листвянку, а все остальные – к Вику домой. Ох, теперь же – к ним с Виком домой, Вик говорит именно так. Дома встретил Чарлик, его печальный мяв раздался, уже когда открывали входную дверь. Вик сгрёб его в охапку, и он тут же принялся обнюхивать вернувшегося хозяина, громко урчать и подхрюкивать.

Далее Вик на правах болезного сел на диван, туда же к нему забрался накормленный кот, Майк сел рядом, а Вероника принялась судорожно вспоминать, что вообще в этом доме можно поесть. Оказалось, что ничего делать не надо, потому что из Листвянки привезли ещё одну кучу еды. Лина поставила на стол два пакета и сказала Веронике:

- Слушай, у кого сегодня помолвка? Иди к жениху, ладно? А то он, бедняга, совсем соскучился.

Так Вероника оказалась избавлена от хозяйственных забот. Лина и Алиса накрыли их небольшой стол, Майк принёс вина.

- Скажи, тебе Илюха пить-то разрешил?

- А то, - радостно закивал Вик. – Меня уже три дня не капали, он сказал – теперь можно.

- Тогда понеслась душа в рай, - рассмеялся Майк.

Разлил вино, отнёс бокалы жене и сестре.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Счастья вам, дорогие, - Лина поцеловала их по очереди. – Вик, я очень за тебя рада. Вероника, ты нам всем очень нравишься. Привыкай, мы сумасшедшие, но хорошие.

Алиса сказала:

- Мой сын заявил, что если дядя Вик не женится на Веронике, тогда он сам это сделает. Старший сын, - уточнила она. - Мне кажется, у него хороший вкус.

Майк хохотал.

- Да-да, и устроит свадьбу из отложенных денег.

- Каких отложенных денег? – не понял Вик.

Вероника тоже не поняла.

- А, точно, вы же не знаете развязку душещипательной истории про деньги, - расхохоталась Лина. – Сейчас расскажу. Помните же, да, как наши чудесные старшие дети ходили попрошайничать в порт и на рынок? Тётя Нина ругалась, что ей стыдно глаза на улицу показать, мама увещевала, что приличные люди так не делают, но детям это было – как об стенку горох. Дети просидели в карантине позапрошлые выходные, а когда ты, Вик, добавил нам в жизнь немного перца, остались в Листвянке без надзора мамы. Увы, я мать-ехидна, сплю до обеда и не пасу своё детище ежечасно, у Лис была куча заказов в городе, они и почуяли слабину. Две недели они там делали примерно что хотели. И в воскресенье отправились на рынок опять, смывшись от тёти Нины. Только они не прочухали, что дома был папа. И когда оказалось, что уже обед, а детей след простыл, то именно он отправился их искать. Что характерно, нашёл, именно там и именно за тем, привёл домой и стал копать эту дивную историю. Оказалось, что дети заелись с тётей Ниной на тему общих вопросов собственности и уважения к чужому труду. Что-то ей не так ответил кто-то из них, не докапывалась и не знаю, кто – Сашка или Аннушка. Ну и она взялась их стыдить – мол, ни копейки ещё в жизни не заработали, а уже права качают, и ещё что-то в этом роде. Аннушке палец в рот не клади, она и сказала – что они с Сашкой такие же члены семьи, как и она, и с таким же правом там жить, есть-пить и всё такое. А тётя Нина продолжала их стыдить – мол, они никто и звать их никак, даже по дому не помогают. И было это ещё и при ком-то из помощников.

Дети обиделись, три дня думали и придумали вот это всё. Натрясли с китайцев денег и предполагали делать это до конца каникул. И тут папа. Ну, папу мало чем в жизни удивишь, он поговорил с тётей Ниной, и много кто хотел бы быть свидетелем того разговора, но увы. А дальше был чудная сцена – как она извинялась перед детьми в присутствии тех самых помощников, которые слышали исходную ссору. А дети извинялись перед ней. Далее папа взял детей за шкварники и велел расколоться – зачем им деньги. Дети впали в ступор – потому что понимали, что на жвачку и что там ещё бывает  – это всё фигня, там вагон жвачки можно было купить, или целый поезд даже, и ненавистную тёте Нине еду из kfc есть до конца каникул. А потом подумали и сказали - ну типа мало ли что, вдруг им захочется, например, кому-нибудь подарок сделать? Не знаю, кто из двоих это придумал, но оказалось верно. В общем, Александру папа предложил поразмыслить о том, что если люди будут нести ему деньги сами, без выпрашивания, то дадут больше и охотнее. Анна же была отправлена посоображать о том, что петь оперные арии надо не на остановке маршрутки в Листвянке, а в предназначенном для этого месте, там тоже дадут больше. После чего было постановлено завести детям карты и положить туда эти деньги. Ну то есть тратить их они смогут, но папа узнает – куда и зачем.

Вы как хотите, а я довольна. Правда, Майк получил подзатыльник, а меня дёрнули за косу, но я считаю, мы легко отделались, а? – Лина пихнула брата в бок. – Так что Вероника, мотай на ус. Если ваши будущие дети начнут выпрягаться по мелкому – зовите маму, и она их устыдит, а если по-крупному – то папу, он вставит им мозги на место.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вероника просто сидела и хлопала глазами. Ну да, доведись до её мамы – она бы повела себя как Нина Фёдоровна, и даже говорила бы теми же самыми словами. Очень уж знакомо – про ни копейки не заработали и не помогают. Но как же легко все вот эти люди смотрят на подобные вещи! Со смехом и шуточками.