Инка. Повесть о любви в письмах - Вадим Качала

Я страшно сейчас колеблюсь, нахожусь, как на весах, и та чашечка с моим возращением, начала перевешивать. Но вот мы и дурим, шутим сегодня дома. Выдвинули такой план (шутя, конечно). Решили, я фиктивно выйду замуж за Валерку для того, чтобы получить прописку, и потом, конечно, моментальный развод, так как это ведь супружество не может быть – ведь он же мой двоюродный брат. Вот насмеялись. Но это все шуточки, а вообще, конечно, все-таки через год, может и полгода (все зависит на моем разводе там) я все-таки приеду в Москву, буду работать и учиться в вечернем институте.

Жить мне есть где, а временную прописку я уж как-нибудь достану. Одним словом, надо будет мне начинать все сначала, но я ничего не боюсь, как кашу заварила, так надо и расхлебываться.

В воду с моста еще подожду прыгать, а?

Вадик, все же, можешь мне написать (если уж я с тобой откровенна), почему ты не хотел, чтобы я познакомилась с твоей женой? Боишься ее показать меня (с накрашенными глазами и начесом и т. д.) или просто не хочешь мне ее представить, а? Упрямый же ты все-таки, да, да и да!!!!!!

Но как идут дела в институте, на кафедре??

Пиши. Что пишет мама о Тане, не скучает по родителям-то?!!

Я тебе, может, буду писать часто и нудные письма, все еще не могу привыкнуть, что ты хоть уже тот, но все же уже не тот Вадька, ты уж не обращай на это внимание. Это вот не значит, чтобы ты мне тоже часто писал, у меня пока куда больше времени, чем у тебя, так что, вот так-то.

Пиши, как идут дела у тебя во всем, что нового и т. д.

На сегодня кончу, если куплю конвертик на станции завтра где-нибудь, так отправлю. Если нет, так может быть, еще по дороге допишу еще кое-что и отправлю только дома, в Новосибирске.

А пока, крепко целую, по-дружески, не сердись, с огромным приветом.

Инна

PS. Вадька, продолжаю писать на второй вечер, как видишь, конверт не нашла, а значит, и не отправлю письмишко. День сегодня прошел хорошо. В соседнем купе собралась веселая, интересная компания, так познакомились, посидели, посмеялись, поговорили, в дороге это необходимо: время пролетит быстро

А в общем-то, дорога уже надоела, скорей бы уже быть дома, в Новосибирске. Дома уже буду ждать твоего письма, посмотрю, когда ты мне его напишешь, только после получения моего или раньше, посмотрю, посмотрю!!!

Все, тебе пока не буду писать, на такие вот письма, я уже не имею право, так кончаю, отправлю с первой же возможностью, напишу еще потом.

А пока прикрепко целую,

Инна

Среда, 27 ноября – Новосибирск (1968 г)

Мой ненормальный дорогой и милый Вадька – привет!

Вот уже в третий раз перечитываю твое письмо, боже, как я давно уже не видела и не читала эти милые «закорючки», такие дорогие и далекие, и вот, после длительной разлуке, я их вижу опять: на душе птицы поют, спасибо. Ты тоже, наверное, уже получил мое первое письмо, которое, не дождавшись своего приезда домой, я писала в вагоне.

Ты знаешь, у нас и до сих пор во многом одинаковые мысли, вот и на сей раз не ошиблась я, знала, что ты мне напишешь еще до получения моего письма – так оно и есть. Как замечательно это чувствовать, что человек тебе пишет от души, от необходимости написать, а не оттого, чтобы просто ответить на полученное письмо.

Одно и то же мы пишем о слове «мой», «моя». Что же, при нашем общем желании ведь мы можем быть «свои». Хотя бы пока в письмах, а? Вот опять читаю отрывки из твоего письма, и не могу поверить, что это письмо от тебя и оно для меня. Боже мой, как это неожиданно, стихийно, и кто бы мог подумать.

Да, Вадик, мой любимый, зашли мы оба далеко, и я не знаю, сможем ли мы перевернуть то, что есть, и нужно ли это?!!

В первом своем письме я тебе тоже написала, что ты мне не безразличен, потому-то и не хотела наших дальнейших встреч. Я не знала, да и до сих пор не знаю, что и как у тебя в семье. Но после этого твоего письма у меня возникли во многом сомненья. Ой, как бы было хорошо почувствовать, а не писать, я боюсь, что просто не могу написать то, что хочу, а ты тоже «храбрец», почему мне все это не сказал, ведь время у нас было достаточно. Но вот, приеду в Москву, встретимся, и я тебя выведу на чистую воду (шучу).

Вадик милый, ты задаешь мне один вопрос. Я не знаю, стоит ли на него отвечать. Во-первых, ты мог бы почувствовать, как я была счастлива, когда встретились, ведь необязательно все определять только по бурным реакциям!!

А во-вторых, прочитав мое первое письмо, ты тоже должен сделать соответствующий вывод о моих чувствах к тебе. Кажется, мы с тобой ненормальные, а?

Так что, Вадик, дорогой, этот твой вопрос неуточненный, это лишний вопрос. Один ты в моих мыслях никогда не стирался и остался со мной. Сколько у меня было и есть знакомых парней, сколь их мне объяснялись в любви, но только твой образ у меня был всегда, только те строки из твоих писем мне вспоминались, и не чьи-либо другие, а их было немало.

А над другими я только или смеялась, или забывала их, или просто относилась равнодушно.

Раньше, хоть это было и в детстве, я тебе писала, что люблю тебя, и ты это знаешь, этого я уже никогда никому не говорила сама. Даже мужу, я никогда этого не сказала, правда положительно отвечала на его вопрос. И это слово, очень трудно выдавить из моих уст, для меня оно осталось не истрепанным, честным словом, и только тебе, одному, я могу открыто сказать, что да (вот видишь, опять по привычке пишу «да», но не «люблю», оно просто обжигает меня, когда я его не только произношу, но даже думаю).

Да, я тебя Вадик дорогой мой, любимый люблю, любила и буду любить, да ведь ты этого заслуживаешь просто тем, что ты такой, какой есть, мой дорогой Вадька. А мужа я не любила хотя мне это немного казалось, но это я быстро поняла, что он мне просто нравился, а теперь я с ним просто несчастна,