Шелковая паутина - Сандра Браун

В конце концов влюбленные дали себе волю и в миг высшего эсктаза превратились в единое тело и единый дух.

— Я умираю от голода, — пожаловалась Кэтлин.

Она присела на кровати, натянула простыню до подбородка. Эрик стоял у окна, разглядывая облака, несшиеся над поверхностью океана куда-то на восток. Буря шла на убыль, но дождь еще накрапывал.

Обернувшись, Эрик весело улыбнулся:

— Неудивительно. Мы за ночь израсходовали по меньшей мере десять тысяч калорий.

Она очаровательно порозовела:

— Мне все равно нужно было похудеть. А это самый приятный из способов сбросить вес.

— Зачем тебе худеть? Ты и так кожа да кости.

— Я? Кожа да кости? — Она возмущено сбросила простыню. — Ничего подобного!

Он посмотрел на ее бюст и признал:

— Ладно, местами ты даже полновата.

Кэти швырнула в него подушкой, но Эрик ловко увернулся.

— По-моему, ты надеешься, что я по-рыцарски отправлюсь на поиски пропитания, — Так поступил бы настоящий джентльмен. Попользовался девушкой и даже ужином не накормил.

— Но я ведь снова промокну, — жалобно протянул он.

— Ничего. Вернешься — опять разденешься. Я одеваться не буду. Из деликатности. Чтобы ты не стеснялся расхаживать в чем мать родила. Но если ты никуда не идешь…

— Иду-иду, — поспешно сказал Эрик, натягивая так и не успевшие высохнуть джинсы. — Лежи, отдыхай, я мигом.

Он подмигнул на прощанье и захлопнул за собой дверь.

Кэтлин положила подбородок на колени и сказала вслух:

— Не буду ни о чем думать. Ни о последствиях, ни о… Вообще не буду думать. Я с Эриком. Я его люблю. Могу я хоть раз в жизни устроить себе праздник? Да или нет? Ответственность, верность, мораль — это все потом. Завтра. Сегодня же он со мной, он меня любит. Этого достаточно. И я его люблю. Люблю.

Когда Эрик вернулся с целым пакетом провизии, Кэтлин встретила его распростертыми объятьями.

Со смехом он тряхнул мокрыми волосами, и на нее полетели капли.

— Обманщик! Ты же обещал, что никогда больше не будешь меня мочить!

— Я нарушил обещание еще ночью, когда затащил тебя под душ. — Он поцеловал ее в кончик носа. — Что-то ты там не жаловалась.

— Я просто вела себя вежливо, — возмутилась Кэти.

— Вежливо? Я, конечно, наслышан о калифорнийском гостеприимстве, но это уж было…

Она запихнула ему в рот сдобную булочку.

Эрик принес булочки, пончики, фрукты, печенье, сыр, чипсы, шоколад и банку тунца, которую за неимением консервного ножа открыть они не смогли.

И тем не менее это был самый лучший пир в их жизни. Они устроили пикник прямо на полу. Эрик снял мокрую одежду, но из соображений пристойности пирующие обернулись в полотенца, причем по-честному: он до пояса, и она тоже. Правда, Эрик позволил ей повесить на шею коралловые бусы, заметив:

— Они свисают как раз до нужного места.

Наевшись досыта, они оставили кое-что на потом, а сами занялись туалетом: Кэти встала на колени и принялась расчесывать Эрику мокрые волосы.

— Смотри-ка, шрама под волосами совсем не видно, — сказала она, проводя пальцем по розовой полоске, напоминавшей об авиакатастрофе.

— Да, волосы отросли за несколько недель.

— Какие они у тебя красивые.

— Это ты красивая.

Он взял ее за руку, и расческа упала на пол. Эрик ткнулся лбом ей в грудь и слегка подул на соски, которые тут же затвердели.

— Смотри, как я тебя хочу, — сказал он. — Возьми меня руками.

Она так и сделала, а он прошептал:

— Такой, как ты, больше нет. Ты меня околдовала. Я стал одновременно очень сильным и очень слабым.

Она ласкала его, и Эрик чувствовал себя совершенно счастливым.

— Ну же, — взмолился он.

Она обхватила ногами его бедра, и он вошел в нее, как меч в бархатные ножны.

— Кэтлин, — всхлипнул Эрик, стиснув ее в объятьях.

Нежно, даже бережно, он то притягивал ее к себе, то отодвигал, и оба ощущали безграничное спокойствие, словно им принадлежала целая Вселенная.

В душе Кэти зарождалось какое-то новое чувство, удовлетворенность еще более исчерпывающая, чем оргазм. Она стала Эриком, а он стал ею.

Когда же наслаждение стало нестерпимым, она выкрикнула его имя, а он хрипло ответил:

— Ты моя!

— Так есть у тебя ямочка или нет? — лениво спросила она, водя пальцем по его губам.

Они лежали в постели лицом друг к другу, совершенно обессиленные. Но их руки все не могли угомониться — продолжали трогать, поглаживать, ласкать.

— Надо усы сбрить, чтобы вопросов не возникало. — Он слегка куснул ее за палец.

— Только попробуй!

— А почему бы и нет?

— По двум причинам. Во-первых, без усов ты можешь оказаться жутким уродом.

— Спасибо. А во-вторых?

— С ними так приятно…

— Правда? Где именно? — оживился он. — Вот здесь? — И коснулся краешка ее губ.

— И здесь тоже.

— А здесь? — Он зажал меж пальцев ее cq-сок.

— Да.

— А тут?

Она изогнулась, приподняв бедра, и выдохнула:

— Да, да!

И он продемонстрировал ей, как хорошо знает все тайны ее тела.

Дождь к вечеру кончился, и они, взявшись за руки, отправились гулять к океану.

— В хорошую погоду видно песчаную отмель, — сказал Эрик. — Она вон там. Говорят, до нее можно по воде дойти. А во время прилива отмель скрывается под волнами. Как будто ее и не было.

— Милый пейзаж, — охотно признала Кэти. Ей сейчас любой пейзаж показался бы очаровательным.

Они разговаривали без умолку целый день. Эрик рассказывал, как ушел с телевидения, как жил в Европе. С особым интересом Кэтлин слушала о маленьком Джейми, которого усыновили Боб и Салли.

— Малыш так изменился. Стал открытый, веселый. Все время болтает — не остановишь. Моя мать в нем души не чает. Ведь Джейми стал ее первым внуком — пока прошлым летом не родилась Дженнифер.

Оба мысленно добавили еще одного внука — Терона.

— Твоя мать живет в Сиэттле? — спросила Кэтлин, чтобы заполнить паузу.

— Да.

— А Боб и Салли?

— В Талсе. Вот почему они так быстро добрались до Форт-Смита в день аварии. В моих документах было указано имя брата как ближайшего родственника, которого следует уведомить в случае какого-либо несчастного случая. Как только позвонили из госпиталя, Боб и Салли немедленно отправились в Форт-Смит. Боб работает инженером в нефтяной компании.

Они говорили обо всем на свете, кроме Сета Кирхофа и своего будущего. Сегодня этой проблемы не существовало.

— Кстати, у меня с Тамарой ничего не было, — сообщил Эрик, когда они бродили по мокрому после дождя песку.

— Что? — встрепенулась Кэтлин и, отвернувшись, холодно заметила: — А я ничего такого и не говорила.