Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

— Ничего, мне подойдет. Ну, так как это делается? В какую мишень будем стрелять?

— Тут нужен большой лист бумаги — показать, как разлетается дробь. Но капитан, вы отдаете себе отчет, что будет, если я выстрелю?

— Что?

— Сюда сломя голову прибегут двое мужчин — один из них будет одеваться на ходу. Не думаю, что ему это понравится.

— То есть ты хочешь сказать, что мне не следует сердить Зебби во второй раз за десять минут.

— А может, это будет папа. Скорее всего, они там оба делают свои дела — по очереди. Если стрелять, то лучше к их возвращению иметь труп для отчета, а то кто-нибудь из них выйдет из себя. Может, и оба.

— Оба! Какой ужас. Спасибо, Дити, я об этом не подумала.

— Кроме того, капитан приказал мне охранять лагерь. Я не могу охранять лагерь и обучать стрельбе одновременно.

(Шельма, ты хоть что-нибудь можешь делать как надо?)

— Ну конечно, не можешь! Дити, как я скверно начала! Все раздражены, один всерьез обиделся. А то и двое.

— Интересует ли капитана мое мнение?

— Дити, неужели ты больше не будешь называть меня тетей Хильдой, а? — Я не заплакала: я научилась не плакать. Но мне очень хотелось. — Да, интересует.

— Капитан тетя Хильда, без этого звания мне будет трудно все время помнить, что ты действительно капитан. Поскольку ты приказала мне воздерживаться от высказываний личного свойства, мне нужен был второй приказ, а то я не посмела бы высказать свое мнение.

— Неужели оно такое неблагоприятное? Ладно, нечего меня щадить, давай говори.

— Капитан вела себя очень неплохо.

— Неплохо?! Дити, не ври Хильде, ты никогда не врала.

— И сейчас не вру. Капитан, по-моему, ты начала прилично.

— Но ты же сказала, что я сошла с ума!

— Я была не права. Я поняла, что была не права, когда записывала в судовой журнал твой приказ. Я тебе надерзила гораздо хуже, чем Зебадии, когда он был капитаном, — он ведь велел мне припомнить все, что я ему наговорила… и по меньшей мере дважды ему следовало бы надавать мне по морде, — Дити невесело усмехнулась, — просто Зебадия не смог бы ударить женщину, даже и не беременную. Капитан — капитан тетя Хильда, милая, Зебадия на нас не кричал, а следовало бы. Он передал тебе под командование банду бесстыжих индивидуалистов: ни у кого ни малейшего представления о дисциплине. У меня-то точно не было. Но теперь есть.

— А у меня вот не знаю, есть ли, — удрученно сказала я.

— Это значит подчиняться приказам, которые тебе не нравятся и вызывают сопротивление, — подчиняться беспрекословно. Иначе — прямая дорога в пасть смерти. Зебадия нас туда бы не отправил, конечно… но вот дал же он себя уговорить устроить испытание моей новой программы «назад». Он говорил мне, что это бесполезный риск; мне следовало согласиться, действительно ведь бесполезный. А я не пожелала с ним разговаривать, да и ты была хороша, а папа уж и вовсе. Да… Наверное, у Зебадии не слишком большой опыт командира.

— Почему, Дити? Он же капитан по званию.

— Ну и что, он мог и не быть в командирской должности. Он много летал в одиночку — на истребителях. Безусловно, он должен был налетать какое-то время и в больших экипажах, иначе ему не присвоили бы квалификацию летчика-командира. Но командовал ли он на самом деле? Из его рассказов это никак не вытекает… с другой стороны, он говорил, что до последней войны командирами аэрокосмических экипажей часто бывали майоры, но теперь для этого надо быть подполковником, а майоров назначают вторыми пилотами. Это он объяснял, почему он так любит одноместные истребители. Тетя Хильда — капитан, — по-моему, командовать для Зебадии было такое же новое занятие, как для тебя. Это как секс или материнство: пока сама не испытаешь, не поймешь. — Она неожиданно улыбнулась. — Так что не обижайся на Зебадию за его ошибки, хорошо?

— Какие такие ошибки? Он столько раз спасал нам жизнь. Я не виню его — теперь — даже за то, что ему захотелось отдохнуть от обязанностей командира. Дити, это трудная работа, труднее просто не бывает, даже если ты пальцем не пошевельнула. Я и не подозревала. Я, пожалуй, сегодня не засну.

— Мы будем тебя охранять.

— Нет.

— Будем.

— Отставить!

— Виновата, капитан.

— Так что же Зебби делал неправильно?

— Ну… он никогда не разносил. Ты вот, например, сразу же объяснила нам, кто теперь босс. Ты не позволила нам спорить, прикрикнула, и все. Как это мне ни горько, но, по-моему, у тебя больше способностей к командованию людьми, чем у Зебадии.

— Дити, не говори глупостей!

— Это не глупости. Наполеон был невысокого роста.

— Что ж у меня, комплекс Наполеона? Ничего себе!

— Капитан, я вынуждена проигнорировать эти слова, потому что согласно приказу, который я по вашему требованию занесла в судовой журнал, мне несдобровать, если не проигнорирую. Впрочем, если проигнорирую, тоже.

— Ну-ну… Кажется, я знаю, как уберечься от комплекса Наполеона. Дити, ты будешь моим заместителем.

— Но ведь у нас папа заместитель командира.

— Был. Теперь уже нет. А ты как астронавигатор безусловно имеешь право замещать капитана, можешь спросить у Зебби. Только в частном порядке: мое решение обсуждению не подлежит. Просто прими к исполнению.

— Я… Есть, капитан.

— Теперь тебе вменяется в обязанность давать мне совет всякий раз, когда тебе кажется, что я вот-вот совершу серьезную ошибку. А также когда я об этом попрошу.

— Многого ли стоит мой совет? Вон какого дурака я сваляла несколько минут назад.

— Это было до того, как тебя назначили заместителем командира. Быть в должности — совсем другое дело, Дити.

Дити моргнула и притихла, как будто к чему-то прислушиваясь. Потом сказала:

— Да, пожалуй. Да. Я чувствую. Как странно.

— Погоди, станешь капитаном, будет в десять раз страннее.

— Не стану. Папа ни за что не согласится, Зебадия не согласится, я не соглашусь — три голоса против.

— Я тоже отказывалась, пока была хоть малейшая возможность отказываться. Ладно, не думай об этом пока. Командовать буду я, ты будешь давать рекомендации.

— В таком случае, капитан, я рекомендую позволить нам охранять тебя на ночлеге. Когда мы поедим и снова начнем обследование, то рекомендую даже в случае скорого обнаружения британской колонии воздержаться от контакта, а вместо этого найти такой же пустынный уголок, как этот, на линии восхода и там как следует отоспаться. Нам, членам экипажа, хватит и восьми часов, а капитан пускай поспит и все двенадцать.

— Рекомендация принята к сведению. Это хорошая рекомендация. Но мы поступим иначе: мы будем спать здесь. — Я объяснила Дити, что предполагаю сделать. — Когда машина будет переустроена, мы поедим. Если будет еще светло, искупаемся. Если нет, искупаемся утром.