Эстафета поколений: Статьи, очерки, выступления, письма - Всеволод Анисимович Кочетов

или иные черты внешности или характера, но только черты, составные части, и не больше. Все равно к читателю придут другие люди с чертами, заимствованными не от одного живого лица, а от многих, синтезированные, обобщенные. Это же элементарный закон художественного творчества, и кто из толкователей не хочет с ним считаться, то такой толкователь или уж слишком сам далек от творчества, или — что гораздо хуже — из каких-то ему только ведомых побуждений прикидывается Митрофанушкой от литературы.

Когда началась эта детская болезнь узнавания и угадывания, в Москве и в Ленинграде обнаружилось не менее пяти Серафим Шуваловых, несколько Мукосеевых, четыре Орлеанцева, множество Крутиличей, режиссеров Томашуков и даже под безымянную вещунью-художницу ухитрились подвести в качестве прообразов четверых сущих мужчин и одну престарелую девицу. К каждому подлецу стала выстраиваться очередь прообразов-добровольцев. Но почему-то никто не признавался и не признается в похожести ни на Дмитрия Ершова, ни на Гуляева, ни Павла Петровича Колосова, ни на секретаря райкома Макарова, то есть на героев положительных качеств, хотя —логика остается логикой — если считать, что негодяи списываются с натуры, то почему же это исключается при создании образов хороших людей?

Потому, видимо, что дело идет против логики, что узнавания и угадывания в литературных героях лиц реальных, повторяю, ничего общего с литературой и литературной критикой не имеют. Они порождение литературной неграмотности в одном случае и недобросовестности, склочничества и групповщины — в другом.

После «Молодости с нами» я снова засел за роман об обороне Ленинграда. Писал его до 1956 года. В 1956 году, как вы знаете, произошло известное завихрение в некоторых незрелых, нестойких и путаных умах.

В писательской среде это завихрение ощущалось особенно. Известно, например, какая свистопляска происходила при обсуждении в Московском клубе литераторов романа Дудинцева «Не хлебом единым».

Были и другие не слишком радостные выступления, связанные с этим завихрением, с этой лихорадкой.

Не может быть, думал я тогда, чтобы нечто подобное происходило и в народной толще — там, где строят, где создают материальные ценности, крепят и умножают мощь нашего государства, и, пораздумав, поехал в Донбасс. И действительно, пока какие-то одиночки бушевали, народ советский спокойно трудился, уверенно шагая все вперед и вперед.

Что же я хотел показать в романе «Братья Ершовы», во имя которого снова отложил на время свой «ленинградский» роман?

Я хотел показать и конкретные проявления самой «лихорадки» в известной среде, и ту крепость организма нашего общества, который способен сопротивляться болезни, который и на этот раз справился с болезнью и будет справляться с любыми недугами и впредь.

После «Ершовых» я опять сел за работу над романом об обороне Ленинграда. Главы из него были опубликованы весной 1959 года в журнале «Огонек».

В то время, когда публиковались эти главы, меня пригласили приехать в Дзержинск, где в городском театре должна была состояться премьера инсценировки по «Братьям Ершовым». Поехал. Дзержинск — это новый крупный интересный город. На одном из его заводов существует целый цех, который борется за право быть названным цехом коммунистического труда. Множество до чрезвычайности интересного увидел и услышал я в этом замечательном цехе. Настолько интересного, что боюсь, как бы мой военный роман вновь не уступил место «мирному», современному роману — роману о наших днях, когда строится коммунистическое общество, о людях, строящих это общество, о партийных работниках.

Жаль, конечно, если случится так, что «ленинградский» роман снова на какое-то время ляжет в стол. Но радостью, какую каждый раз несет с собой работа над новой .темой современности, искупается все; искупится ею и это «очередное огорчение».

1960

ПИСЬМО НОВГОРОДСКИМ ШКОЛЬНИКАМ

Дорогие друзья!

Очень рад был получить от вас письмо, но не ответил на него своевременно потому, что только недавно возвратился из поездки по Италии.

Вы спрашиваете, как становятся писателями.

Прежде всего надо иметь для этого способности. Затем надо очень много знать. А чтобы много знать, надо всю жизнь учиться и работать, работать и учиться. Надо много читать, надо узнавать из книг об истории человечества, о географии, о биологии; надо никогда не отказываться от труда, не избегать трудностей. И если у вас есть талант к писательскому делу, если вы накопили большой жизненный опыт, то остальное придет со временем, и вы непременно станете писателями.

Новгород, в котором я родился и бегал в школу на Мининской улице, дом № 2, замечательный город. В нем древняя история соединяется с чудесной нынешней новью. В таком городе для писателя много интересного. Вглядывайтесь в окружающую вас жизнь, вдумывайтесь в нее, и при этом не забывайте ловить рыбу, ходить за грибами, занимайтесь спортом — это все принесет вам много впечатлений Они когда-нибудь пригодятся.

Но это — дело будущего. Пока что вам предстоит хорошо завершить учебный год и с успехом перейти из 6-го класса в 7-й. Чего вам от всей души и желаю.

Ваш земляк

В. Кочетов

44 мая 1960 г.

ДЕЛАТЬ ЖИЗНЬ С КОГО!

Недавно мне рассказали о комсомольском работнике, который готовился к выступлению на каком-то совещании. Молодой товарищ подбирал для этого призеры пьянок среди молодежи, расхлябанности, стиляжничества, всяких иных моральных неустройств и отклонений. Он так старался, так истово трудился, что коллекцией своей заполнил не одну страницу записной книжки. А когда это сделал, то разрозненные историйки мало-помалу стали для него сливаться в некий до крайности мрачный монолит; в конце концов, они заслонили собою все иное в жизни, и товарищ схватился за голову: что, мол, творится, что происходит, куда идет молодежь!

О молодом паникере, который перепугал самого себя, мне рассказывали в перерыве между двумя заседаниями замечательного совещания представителей бригад и ударников коммунистического труда, происходившего в последних числах мая в Москве. Были переполнены молодежью Георгиевский и Владимирский залы, Грановитая палата, все фойе и балконы Большого Кремлевского дворца; и в светлой, радостной атмосфере, которую с заводов и весенних полей принесли с собой молодые рабочие и молодые колхозники, над рассказанным можно было только посмеяться — там, где так могуче бился пульс