Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Внимания девушки эта легкая суматоха не привлекла: она была полностью поглощена действиями священника. Джек со своего места не видел ее лица, но и того, что ему открывалось, оказалось достаточно, чтобы у него замерло сердце. Так близко к ней он был только раз — в день их расставания в Бате. Прямо перед ним беззащитно белела та самая шейка с убранными теперь наверх великолепными волосами, которую он покрывал поцелуями, а чуть повыше круглился край ушка, по которому он пробегал языком, отчего Летти смеялась, а потом вздыхала. Чуть сместившись, Джек получил возможность полюбоваться кончиком ее носа и тугой щечкой. Сейчас они были припудрены, а тогда дождь омыл их, оставив на виду россыпь веснушек, разбросанных, как звезды по небу, по ее дивной коже.

Это воспоминание вызвало у него стон, отчего созерцаемая им картина мгновенно переменилась. Белоснежную шейку до самой кромки волос стала заливать краска, голова растерянно дрогнула и начала поворачиваться. Джек подался вперед.

— Тсс, любовь моя, — прозвучал в дюйме от ее ушка его настойчивый шепот. — Не кричи, это я.

Дородная дама укоризненно шикнула, сидящий впереди сосед Летти сердито прокашлялся, но тут, к счастью, зазвучал орган. Все поднялись, правда, Джеку пришлось незаметно поддержать девушку под локоток, ибо, вставая, она пошатнулась. Впрочем, когда прихожане запели, она уже овладела собой.

Господь, да святится имя Его,Являет нам славы Своей торжество.Он волен и в пропасти нас низвести,И к высям сияющим вновь вознести.

Поскольку в часовне по большей части находились одни англичане, псалом исполнялся негромко, с истинно британской сдержанностью, но общее весьма приятное впечатление несколько смазывали усилия дамы, которую потеснил Джек. Мало того что, встав, она превзошла его ростом, так еще и ревела, как бык, словно желая таким образом возместить недостаток усердия со стороны своих соотечественников. Правда, голос ее не попадал порой в лад, зато у Джека появилась возможность склониться к возлюбленной и сказать, почти не таясь:

— Не оборачивайся. Это я, Джек. Я пришел за тобой.

Голова Летти резко дернулась, с уст девушки сорвалась какая-то фраза, но юноша не разобрал слов, ибо раздраженно косившаяся на него соседка вдруг возопила:

Да будет мир в земной юдоли.Мятежным духом не греши,Во всем покорствуй вышней волеИ ропот дерзкий заглуши.

Летти все-таки повернулась к нему, и, видимо, что-то в его облике смягчило выражение ее лица. Она снова обратила взор к алтарю, но на сей раз встала вполоборота, так что Джек получил возможность видеть ее дивный профиль, а главное — губы, движущиеся не в согласии с пением.

Сформировались слова, которые он скорей угадал, чем расслышал.

— Джек, нет! Как же?.. О Джек!

Он поймал себя на том, что у него и вовсе нет слов. Пение продолжалось. Слаженный гул вдалеке, рев над ухом, однако даже этот диссонанс теперь казался уместным, напоминая о мире, лишенном гармонии. Той самой гармонии, ради которой он сюда и пришел.

— Ты должна быть со мной, — сказал Джек упрямо, как только почувствовал, что вновь обрел голос.

— Что? — прозвучало в ответ.

Он не был уверен, просит ли она повторить сказанное или просто пытается выиграть время, и потянулся вперед, чтобы взять ее за руку, но впопыхах ухватился за сборник церковных гимнов, который она держала перед собой. Поскольку к пению Джек не прислушивался, он прохлопал момент кульминации и завершения гимна. В неожиданно (для него) воцарившейся тишине произнесенные им еще раз слова прозвучали пугающе громко:

— Ты должна быть со мной.

Поскольку дерзость напористого молодчика стала теперь очевидна для многих, дородная дама набралась духу.

— Это Дом Господень, молодой человек, а не… не дом свиданий! — во всеуслышание заявила она. — Сюда приходят не флиртовать, а молиться!

— Заверяю вас… мадам, я…

— Тишина! Я призываю всех к тишине! — подал голос священник, всматриваясь поверх пенсне в полумрак. Послышались и другие осуждающие голоса.

— Уходи, Джек.

В этом голосе не было осуждения.

— Пожалуйста, уходи.

Пожилой пастор уже спускался с алтарного возвышения, дабы вмешаться в происходящее. Взгляд Джека упал на доску с расписанием службы, где, в частности, были указаны номера четырех намеченных к исполнению гимнов. Только что спели сто тридцать пятый, следующим за ним значился четыреста семьдесят второй. Эти цифры связались в его уме с шифром, ключ к которому находился в томике Геродота.

В томике! Ну конечно! Ну разумеется! Книги вообще хорошо помогают скрывать что-либо важное от посторонних.

Пальцы Джека все еще крепко сжимали принадлежащий Летиции сборник псалмов. Выхватив его у девушки, он повернулся спиной к окружающим, быстро нашел в книжке то, что искал, и мгновенно сунул между страницами написанную дома записку, после чего захлопнул томик и бросил на полочку перед возлюбленной ровно за миг до возмущенного возгласа пастора:

— Что это вы себе здесь позволяете, а?

Джек щелкнул пальцами и, сопровождаемый неодобрительным ворчанием прихожан, двинулся к двери. Ее распахнули без промедления. Задержавшись в проеме, юноша обернулся и отвесил короткий поклон.

— Приношу свои извинения, — заявил он. — Простоя, знаете ли, влюблен.

С этими словами Джек вышел вон, спустился по лестнице и направился к выходу из дворца. Он понимал, что никогда более не будет допущен в круг избранных посетителей часовни палаццо Мути, но ему было на это плевать. Ну и ладно! И пусть! Ибо, чтобы пропеть следующий гимн, ей потребуется открыть книгу на нужной странице, и она прочтет его записку. И если это приведет ее на свидание с ним, а дальше все пойдет как задумано, единственной церковью, к которой он устремится, станет та, в какой их обвенчают. А уж потом болтаться ему на виселице, если он вздумает поклоняться не одной лишь Летти.

Насвистывая «Господь, да святится…» — это на самом деле был один из его любимых псалмов, хотя он знал и немало других поднимающих настроение гимнов, — Джек снова вышел на солнечный свет.

Когда он обычным маршрутом подошел к площади Барберини, никакого пузатого якобита с оседланными и навьюченными лошадьми там не оказалось. Юноша уже совсем было проклял тот миг, когда решился довериться толстому пьянице, пока не вспомнил, что пришел раньше условленного часа и Уоткин, должно быть, еще только собирается на рандеву. А если не собирается? Что ж, поблизости есть и другие конюшни, а у него в запасе найдется несколько золотых, зашитых в подкладку плаща, не говоря уж еще о пятидесяти, покоящихся в кошельке, спрятанном в его сумке. Что было по-настоящему важно, так это ждет ли его кто-то в садах близ сосновой рощи. Глупо, конечно, назначать любимой свидание там, где получаешь шифровки от резидента, но все делалось второпях, и к тому же он слишком плохо знал Рим, чтобы избрать более подходящее место. Оказавшись в парке, Джек нашел молодой, росший близ изгороди кипарис, пригнувшись, нырнул под его ветви, спрятал среди них свою дорожную суму и, убедившись, что с тропинки ее не видно, зашагал вверх по склону.