Сесквоч - Джон Бостон

— Это я научил его.

— Нет, не ты.

Существо не любило, когда к нему приставали, и выплюнуло печенье. Клиффорд сказал, что это глупо, и съел оставшийся кусок.

— Знаешь, он так долго не протянет, — сказал бледный мальчик с ярко-рыжими кудрявыми волосами.

— Почему ты так думаешь?

— Эти ученые ребята плохие. Они убивают его своими тестами и всякой дрянью. Его дом в лесу, где он свободен. Ему нужны друзья, и деревья, и скалы. Ему нужен свежий воздух, и он должен вернуть свою свободу, или он умрет и у тебя останутся от него только волосы. — Речь была не слишком мотивированной и далеко не мудрой, но суть была уловлена правильно.

— Значит, ты считаешь, что я должен отпустить его, а?

Клиффорд кивнул. Туберский задумался. Потом вздохнул:

— А, черт. Все равно я собирался отпустить его.

Клиффорд погладил существо, оно не реагировало.

— Нет, не собирался.

— Собирался-собирался, ты, малявка.

— Не собирался. Мне надо в ванную.

Клиффорд прошлепал позади него, куртка наполовину снята, наполовину одета. Он попытался дать Джону тумака по пути, но тот ловко увернулся.

Туберский опустился на колени около последней американской легенды и дернул за ремни. Голова существа дернулась, и оно настороженно кашлянуло.

— Да, ты правильно догадался. Мы выпускаем тебя отсюда.

Пока Туберский возился с застежками, существо смотрело на деревья и на верхнюю часть головы Джона.

— Да-да, я знаю. Леса, природа, красота, а я вернусь в свой убогий дом. Эх, ты, шкура неблагодарная. Но сначала тебе придется поесть овощей и вернуть хоть немного силы. Я тебя точно не потащу.

Существо ущипнуло Туберского за руку, а Туберский слегка шлепнул его.

Фенберг провел тихий домашний вечер. Он размышлял о семейной жизни и занимался незаконченными делами. Фотография Трейси и ребенка была изъята из нагрудного кармана и помещена в альбом. Фенберг раскладывал пасьянс, когда домой поздно вечером вернулся Туберский.

— Ты, конечно, уже слышал, — сказал Туберский бросая ключи на столик.

— Клиффорд был очень взволнован. А также пресса, — ответил Фенберг, откинувшись назад, чтобы лучше видеть, куда положить черную восьмерку.

— Пресса была, скорее, разгневана, — ухмыльнулся Туберский. — Черт, я чувствую себя великим, — сказал он, хлопнув ладонями и потирая руки. — Почти благородным.

В гостиную неторопливо вошли Злючка Джо и Клифф.

— Такое чувство бывает, когда идешь против течения, я имею в виду общественное мнение, но в душе знаешь, что поступаешь правильно. Это придает силы.

Фенберг поблагодарил новоявленного Робеспьера и сообщил ему, что средства массовой информации травят его весь вечер. Красная десятка, черный валет. Туберский устроил им веселую погоню по ухабистой узкой лесной дороге. На заднем сиденье его машины было существо. Неожиданно для всех Туберский нажал на тормоза, вышел, подошел к первой следующей за ними машине и выдрал рулевое колесо, превращая в прах все надежды корреспондентов электронных средств информации на ролики средней стоимостью миллион долларов.

— Вот для чего я поднимаю тяжести, — сказал Туберский, направляясь на кухню. — У меня были длинные каникулы. А сейчас мне надо рисовать, переделать в доме мужские дела и, слушай, приятель, — Туберский обращался к Клиффорду, который слушал его, раскрыв рот, — я в долгу перед тобой. Та маленькая речь, которую ты произнес сегодня в обед. Ты, может, и не догадываешься, но она помогла мне, она открыла мне глаза на высоком, программном уровне. Я снова могу спать спокойно.

— Резонно, — сказал Фенберг, качая головой. Черная двойка на красную тройку. — Представляю логику его мышления…

Туберский залез в холодильник, вытащил оттуда поднос с мясом и галлон молока. Он пил прямо из бутылки.

— …особенно если учесть, что в последнюю неделю Клифф четыре раза в день смотрел программы о жизни животных, — продолжал Фенберг.

Туберский снова поднес к губам бутылку с молоком, но не стал пить. Он краем глаза подозрительно смотрел на Фенберга.

— Может быть, сейчас не самый подходящий момент говорить об этом. — Бубновая дама на трефового короля. — Но тебе не приходило в голову, что твоему "высокому, программному" жесту может быть альтернатива?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Туберский.

Пасьянс не сошелся. В колоде больше не было карт.

— Черт. — Он собрал карты и перетасовал их. — Ну, тебе, например, приходило в голову, что было бы еще великолепнее оставить существо, скажем, еще часов на семь-восемь? Ты мог договориться о правах на эксклюзивный фильм и интервью. А потом уж отпустить существо. Если бы я был президентом сети вещания, я заплатил бы семизначную цифру за уникальную ленту с настоящим, живым, девятифутового роста монстром. Я хочу сказать, что понимаю твои терзания, но разве ты сам не говорил, что быть богатым и духовно развитым совсем не противоречит друг другу.

Молоко в бутылке Туберского медленно убывало. Миллионы, биллионы.

— У меня есть несколько цветных роликов, — ответил он мягко.

— Если хочешь знать, мне кажется, что ему просто не хватало витамина Д, — излагал свою теорию Фенберг. — Недоставало солнца.

Первой картой Фенберга в новой партии был туз. Он выдохнул довольное

— А-ах-х. Я не думаю, что он умирал. Слишком гибкий организм. Думаю, что у него просто был стресс и он скучал по дому. Так погуляй с ним. Выведи на природу. Но ты не хотел, чтобы репортеры с телефотообъективами снимали бесплатно.

Была же басня… — Фенберг помолчал. Он при возможности с удовольствием перечитывал небольшой томик басен Эзопа.

— Это о собаке, которая увидела свое отражение в воде и уронила кость? Думаю, что такой сюжет подошел бы. Нет. Я бы получше заботился о существе. Может быть, даже купил бы неподалеку землю и построил ему жилище, окружив его забором. Показывал бы существо в течение месяца, а потом отпустил бы.

Туберский пошатнулся от всех этих советов и ухватился за стол, чтобы сохранить равновесие.

— Какой я дурак, — сказал он, чувствуя, как кружится голова. Взгляд его остановился на Клиффорде. В нем горели обвинения. — Мне не надо было слушать тебя.

— Ты сказал, что сам собирался отпустить его… — запищал Клиффорд тонким, скрипучим голосом.

— Да. Чертовски здорово. Принимать советы шестилетних, — съязвил Злючка Джо. Клиффорд неприлично изогнулся и показал язык.

— Я убью его, — поклялся Туберский, перепрыгивая через стойку и нацеливаясь на любимца семьи. Глаза Клиффа расширились. Он закричал:

— Помогите, убивают, полиция! — и помчался в ближайшую запирающуюся ванную. Джо спокойно пошел за ним, чтобы показать Туберскому, как открыть двери с этой стороны.

Карты ложились неплохо, но игра была короткой. Фенберг снова смешал их, не обращая внимания на доносящиеся до него леденящие душу крики. В комнату снова ворвался Туберский. Глаза его дико блуждали. Он сгреб куртку и ключи.

— Я убью его попозже. Может, мне удастся найти существо. Он еще слабый после долгого лежания в постели.

Туберский хлопнул дверью.

Фенберг улыбнулся и покачал головой. Теперь он был один. Он отложил карты и сунул руку в задний карман. Конверт лежал там уже целый день. Он боялся открывать.

Письмо было от Элен.

Конверт был согнут пополам и принял соответствующую форму, оттого что целый день пролежал в кармане брюк.

Фенберг протянул руку через дубовый стол и достал сигару из желтой коробки.

На этот раз он зажег ее. Майкл еще раз покрутил письмо. Потом подумал, не поставить ли чай. Нет. Надо закончить с этим. Моргая от сигарного дыма, он разорвал конверт.

"Дорогой Майк,

Я начинала писать это письмо тысячу раз. Кончалось это всегда одинаково. Я думала о тебе и улыбалась. Прошло несколько коротких месяцев, а кажется, мы провели вместе сто жизней. Я знаю, знаю. Пожалуйста, не говори, что это предыдущие жизни. Ты необыкновенный, Фенберг. Это ты разбил мне сердце в двенадцати местах.

За исключением последних дней, все остальное время я никогда так много не смеялась рядом с мужчиной. Я ни с кем не была так счастлива, как с тобой. Начинать день вместе, идти на работу, просто быть с тобой — это похоже на каникулы.

Ты сокровище, которое я искала, и все же, возможно, кому-то из нас не суждено было найти сокровище. Что-то привлекает меня в тебе, и все же я пишу тебе это прощальное письмо.

("О Элен, нет, дурочка!" — нежно сказал Фенберг.)

"Я чувствую себя испуганной, усталой, опустошенной и смущенной. В последние дни меня похищали два совершение разных монстра, и оба хотели, чтобы я их невестой. Все руки у меня покрыты синяками, оттого что за них хватали, синяки появляются у меня так легко. Особенные мужчины становятся правил моей жизни, за исключением вашей компании.