Роботы утренней зари - Айзек Азимов

– Многие аврорцы гордятся своей вежливостью. Может, и Амадейро тоже? Он несколько раз подчеркнул, что он не варвар.

– Еще вопрос: как вы думаете, почему он разрешил мне привести сюда вас и Жискара?

– Мне кажется, чтобы уменьшить ваши подозрения насчет возможной ловушки в этом помещении.

– Какое ему дело до моих необоснованных тревог?

– Жест цивилизованного аврорского джентльмена, мне кажется.

Бейли покачал головой.

– Я не считаю его цивилизованным джентльменом. Он ясно показал это, сказав, что если я не брошу расследование, он постарается, чтобы пострадала вся Земля. Это акт цивилизованного джентльмена или невероятно жестокого шантажиста?

– Аврорский джентльмен может позволить себе при необходимости самые сильные угрозы, но только в джентльменской манере.

– Именно так Амадейро и сделал. Значит, джентльмена отличает только манера, а не суть сказанного. Но, может быть, Дэниел, вы как робот не можете критиковать человека?

– Мне это трудно. Но могу я спросить, почему вы просили разрешения ввести в туалет друга Жискара и меня? Мне кажется, вы раньше не верили в опасность для себя, а сейчас решили, что вы в безопасности только в нашем присутствии.

– Нет, ничего подобного. Сейчас я полностью убедился, что опасности для меня нет и не было.

– Однако, у вас были явные подозрения, когда вы вошли сюда. Вы осмотрели помещение.

– Конечно! Я сказал, что для меня опасности нет, но я не говорил, что ее нет вообще.

– Мне кажется, я не вижу разницы.

– Потом поговорим, Дэниел. Я не уверен, что в этом помещении нет «жука». Ну, Дэниел, я готов выйти. Интересно знать, ждет нас Амадейро или поручил кому-нибудь выпроводить нас. В конце концов, он человек занятой и не может тратить на меня целый день. Как вы думаете, Дэниел?

– Логичнее было бы передать нас кому-то другому.

– А по-вашему, Жискар?

– Я согласен с другом Дэниелом, но знаю по опыту, что люди не всегда действуют логично.

– А вот я, – сказал Бейли, – подозреваю, что Амадейро терпеливо ждет нас. Если его что-то тянуло тратить на нас столько времени, то, я думаю, тянущая сила, какова бы она ни была, еще не ослабела.

– Не знаю, что может быть тянущей силой, партнер Илия.

– И я не знаю, – признался Бейли, – и меня это очень беспокоит. Ну, давайте откроем дверь и посмотрим.

59

Амадейро стоял за дверью на том же месте, где Бейли оставил его. Он улыбнулся им, не показав никаких признаков нетерпения. Бейли не мог удержаться и бросил взгляд на Дэниела (как-я-и-говорил). Амадейро сказал:

– Я очень пожалел, мистер Бейли, что вы не оставили Жискара здесь. Я должен был бы знать его в те времена, когда мы с Фастальфом были в лучших отношениях, но почему-то ни разу не видел. Фастальф ведь был когда-то моим учителем.

– Да? Я не знал, – сказал Бейли.

– Откуда же вам знать, если он не говорил, а вы здесь, на Авроре, слишком недавно. Кстати, мне пришло в голову, что вы едва ли сочтете меня гостеприимным, если я не покажу вам Институт.

– Вообще-то я должен…

– Я настаиваю, – сказал Амадейро с повелительной ноткой в голосе. – Вы прибыли на Аврору вчера утром, и я сомневаюсь, что вы пробудете здесь долго. У вас, вероятно, единственный шанс взглянуть на современную лабораторию, где ведутся исследовательские работы по роботехнике. – Он взял Бейли под руку, продолжая говорить. «Болтун», подумал ошеломленный Бейли.

– Вы справили свои нужды и умылись, – продолжал Амадейро. – Возможно, вы пожелаете задать вопросы другим роботехникам и я буду приветствовать это, поскольку решил показать, что не ставлю барьеров на вашем пути на то короткое время, пока вам еще позволено вести расследование. В сущности, вы можете и пообедать с нами.

– Если я могу вмешаться, сэр… – начал Жискар.

– Не можешь, – сказал Амадейро с безошибочной твердостью, и робот замолчал. – Мой дорогой мистер Бейли, я понимаю этих роботов. Кто может знать их лучше, если не считать несчастного Фастальфа, конечно? Я уверен, что Жискар хотел напомнить вам о каком-нибудь обещании или о деле, но это не будет иметь никакого значения, поскольку расследование вот-вот закончится. Давайте забудем всю эту чепуху и на короткое время станет друзьями. Я люблю Землю и ее культуру и особенно интересуюсь прошлым, теми временами, когда там было множество языков и еще не развился стандартный межзвездный. Поздравляю вас, вы прекрасно говорите на стандартном. Вот сюда – он повернул за угол. – Один из многих предрассудков аврорцев – что земляне говорят на непонятном диалекте стандартного, однако, я вас хорошо понимаю. – Он улыбнулся. – Я пытался читать Шекспира – не в подлиннике, конечно, – но перевод оказался удивительно плоским. Я думаю, что это вина переводчика, а не Шекспира. С Диккенсом и Толстым дело обстоит лучше, может, потому что это проза, хотя имена действующих лиц у того и у другого для меня не произносимы. Я хочу сказать, мистер Бейли, что я друг Земли. Я желаю для нее самого лучшего, понимаете? – Он посмотрел на Бейли, и в его блестящих глазах снова промелькнул волк.

Бейли повысил голос, прерывая мягко струящуюся речь Амадейро:

– Боюсь, что не могу больше задерживать вас, доктор Амадейро. У меня дела, а ни к вам, ни к вашим сотрудникам у меня больше нет вопросов… – Бейли сделал паузу, услышав слабый грохот в воздухе, и испуганно взглянул вверх. – Что это?

– Что? – спросил Амадейро. – Я ничего не чувствую. – Он взглянул на роботов, молча идущих позади, и сказал с нажимом: – Ничего!

Бейли понял, что это был эквивалент приказа. Ни один робот теперь не скажет, что слышал грохот – в прямом противоречии человеку, если только сам Бейли не приложит контрдавление, а он не был уверен, что у него хватит умения выступить против профессионалов. Да это и неважно. Он слышал что-то, и он не робот, но говорить об этом не будет.

– По вашим же словам, доктор Амадейро, у меня осталось мало времени. Тем больше оснований мне… – Снова грохот. Громче. – Это я полагаю, именно то, что вы раньше не слышали, а я слышал. Дайте мне уйти, сэр, или я попрошу своих роботов помочь мне.

Амадейро отпустил локоть Бейли.

– Друг мой, вам стоило только сказать. Я провожу вас к ближайшему выходу. Если вы когда-нибудь будете снова на Авроре, хотя мне это кажется совершенно невероятным, заходите, и мы с вами сделаем обход, который я вам обещал.

Они быстро спустились по эскалатору, прошли по коридору и вышли в прихожую, окна которой были совершенно темными. Неужели уже ночь? Нет. Амадейро пробормотал:

– Погода испортилась, вот окна и затемнили. – Он обернулся к Бейли. – Похоже, что дождь. Его предсказывали, а прогнозы иногда сбываются… если они неприятные.