Роботы утренней зари - Айзек Азимов

– Именно так и будет, если мы пошлем обычных роботов. Но у нас есть возможность послать человекоподобных роботов, вроде Дэниела, которые, строя мир для себя, автоматически делают его для нас. Но доктор Фастальф возражает. Он видит какую-то добродетель в том, чтобы люди сами кроили новый мир из чужой и враждебной планеты, и не понимает, что такие усилия не только будут стоить множества человеческих жизней, но и дадут мир, подверженный катастрофам и ничуть не похожий на известные нам миры.

– Как Внешние миры сегодня отличаются от Земли и друг от друга?

Амадейро на миг утратил свою жизнерадостность и задумался.

– Да, мистер Бейли, вы затронули важный пункт. Я говорил только об Авроре. Внешние миры и в самом деле все разные, и я недолюбливаю большинство из них. Мне ясно – хотя я, может быть, пристрастен – что Аврора, старейший из них, лучший и самый процветающий. Я не хочу вариантов новых миров, из которых лишь немногие могут быть реально ценными. Я хочу много Аврор, миллионы Аврор, и поэтому хочу, чтобы новые миры были скроены по-аврорски до того, как мы туда попадем. Вот почему мы и называем себя «глобалистами». Мы связаны с этим нашим шаром, а не с другими.

– Вы не видите ценности в вариантах, доктор Амадейро?

– Если варианты одинаково хороши, они могут быть и ценными, но если некоторые – или большая часть – хуже, какую пользу это принесет человечеству?

– Когда вы начнете эту работу?

– Когда у нас будут человекоподобные роботы. У Фастальфа было два, одного он уничтожил, оставив только Дэниела как единственный образец – он бросил быстрый взгляд на Дэниела.

– Когда у вас появятся такие роботы?

– Трудно сказать. Мы еще не догнали доктора Фастальфа.

– Хотя он один, а вас много?

Амадейро чуть заметно передернулся.

– Напрасно тратите свой сарказм. Фастальф был впереди нас с самого начала, потому что Институт был долгое время в эмбриональном состоянии, и мы только два года как начали полную работу. Нам необходимо не только догнать его, но и перегнать. Дэниел – хорошая продукция, но он только прототип и не настолько хорош.

– Значит, ваши роботы должны быть выше маркой, чем Дэниел?

– Они должны быть даже выше человека. Они должны быть обоих полов и иметь эквивалент детей. Нам нужно иметь поколения роботов, чтобы построить на планетах достаточно человеческое общество.

– Мне кажется, я вижу трудности.

– Без сомнения. Их много. А какие трудности вы предвидите?

– Если вы произведете роботов, настолько близких к человеку, что они смогут создать человеческое общество, и если они будут иметь поколения обоих полов, как вы отличите их от людей?

– Это имеет значение?

– Может иметь. Если они будут совсем как люди, они смешаются с человеческим обществом и станут частью человеческих семейных групп… и как отцы-основатели, они не будут пригодны для услуг.

Амадейро засмеялся.

– Такие мысли у вас от привязанности Глэдис Дельмар к Джандеру. Видите ли, я кое-что знаю о вашем интервью с этой женщиной от Гремиониса и доктора Василии. Напомню вам, что Глэдис с Солярии, и ее понятие о муже не соответствуют аврорским.

– Я думал не о ней. Я думал о том, что секс на Авроре широко интерпретируется, и что роботы как секс-партнеры приемлемы и теперь. А если вы реально не отличите робота от человека, то…

– Вопрос в детях; от человека и робота детей не будет.

– Тогда возникает другой вопрос. Роботы будут долгожителями, поскольку постройка общества может продлиться столетиями.

– Они в любом случае будут долгожителями, если они похожи на аврорцев.

– А их дети – тоже долгожители?

Амадейро не ответил. Бейли продолжал:

– Они будут искусственными детьми роботов и никогда не будут взрослыми – у них не будет ни возраста, ни зрелости. Это усилит элемент нечеловечества и поставит под сомнение природу общества.

– Вы проницательны, мистер Бейли, – вздохнул Амадейро. – Мы задумывались над изобретением какой-то схемы, по которой роботы могли бы производить детей, и те росли бы и мужали – по крайней мере, на то время, пока будет построено нужное общество.

– А когда люди приедут, роботы должны восстановить более роботские схемы поведения?

– Вероятно… если понадобится.

– А их производство детей? Наверное лучше, чтобы оно приближалось к человеческому?

– Вероятно.

– Секс, беременность, роды?

– Возможно.

– А если роботы создадут общество столь близкое к человеческому, что их самих нельзя будет отличить от людей, не случится ли так, что роботы будут недовольны приездом людей и станут держаться от них подальше? Не случится ли так, что роботы будут относится к аврорцам, как вы к землянам?

– Мистер Бейли, роботы будут связаны Тремя Законами.

– Три Закона удерживают от нанесения человеку вреда и предписывают повиновение ему.

– Точно.

– А если роботы будут так близки к людям, что станут считать людьми себя, и поставят себя над иммигрантами?

– Мистер Бейли, зачем вам заниматься такими вещами? Это дело далекого будущего. Тогда и будем решать.

– Но возможно, что аврорцы не одобрят ваши планы, когда поймут, что к чему, и примут точку зрения доктора Фастальфа?

– Да? Фастальф думает, что если аврорцы не могут без помощи роботов заселять новые планеты, то этим воспользуются земляне.

– По-моему, это имеет смысл.

– Да, потому что вы землянин. Уверяю вас, аврорцам не понравится, чтобы земляне роем слетелись на новые миры, настроили там ульев, основали бы со своими триллионами и квадрильонами нечто вроде Галактической Империи и свели бы на нет Внешние миры. Незначительность лучше вымирания.

– Но альтернативой являются миры человекоподобных роботов с квази-человеческими обществами, разрешающих настоящим людям быть среди них. Постепенно разовьется Галактическая Империя роботов, она уменьшит Внешние миры в лучшем случае и сведет на нет в худшем. Аврорцы наверняка предпочтут Галактическую Империю людей.

– Почему вы так уверены в этом?

– Мне дает уверенность форма вашего общества. На своем пути на Аврору я слышал, что здесь не делают различия между людьми и роботами. Но это не так. Может, в идеале желательно, чтобы аврорцы льстили себе, что живут справедливо, но этого нет.

– Вы здесь меньше двух дней – и уже можете судить?

– Да, доктор Амадейро. Именно потому, что я здесь чужой, я и вижу ясно. Меня не связывают ни обычаи, ни идеалы. Роботам не разрешено входить в туалеты, и уже одно это различие делает все ясным. Человеку позволено иметь единственное место, где он может быть один. Мы с вами сидим в свое удовольствие, а роботы стоят в нишах; вот вам другое различие. Я думаю, что люди – даже аврорцы – всегда будут желать различия и сохранения своей человечности.