Венец судьбы - Амелия Хатчинс

— Обойди стол, и не разбрасывай подушки в форме члена по всему замку или фотографии обнажённых женщин и прочую хрень, — бросил он через плечо, идя к Райдеру и Заруку.

— Я ещё оставила голых мужчин, на случай, если тебе они нравятся.

— Что? — спросил Ристан, заняв место Адама, и поморщился, держась за живот, где на рану была наложена повязка.

— Он думает, что я вломилась в его замок и оставила фотографии обнажённых мужчин в тронном зале вместе с подушками в форме члена. — Я пожала плечами, когда улыбка заиграла на губах Ристана.

— Я правильно научил тебя, Цветочек, — сказал он, фыркая, когда я прислонилась к нему головой. Магия нахлынула на меня, и я посмотрела на серебряное платье, которое он создал на мне, одновременно убирая всю кровь с тела.

— Стало легче дышать? — спросила я, прикусив губу, изучая его.

— Ты имеешь в виду, с тех пор, как я смог попрощаться? Немного, хотя от того, что ты убила Вила, не стало легче, но я рад, что ты оборвала его жизнь. Что заставило тебя закончить это?

— Он сказал, что никогда не отстанет от моих детей, а этого я могла допустить.

— Оливия сказала мне найти мать Ориону, чтобы он рос счастливым. Ты можешь в это поверить?

— Что Оливия, самоотверженный ангел, хотела бы, чтобы ты был счастлив? Безусловно, потому что она любила тебя так сильно, что не желала бы ничего меньшего, чем твоего счастья. Она действительно любила тебя, Демон. Любить кого-то другого не значит, что ты забудешь её, как и двигаться дальше. Ты любил Оливию, по-настоящему. Эта любовь останется с тобой навсегда.

— Горе не приходит с каким-то временным ограничением или правилами того, как всё будет, — фыркнул он, выдыхая боль.

— Горе — это место, которое ты посещаешь. Это не то место, где ты можешь остаться, потому что там темно и слишком много боли. Когда Ларисса умерла, я хотела умереть вместе с ней, и это было слабостью. Я любила её. Она была мне как сестра и лучшая подруга. Я не могла продолжать так думать, иначе никогда бы не отказалась от горя. Нас бы сейчас здесь не было, и я не родила бы прекрасных детей и не познала любовь.

— То есть, ты думаешь, я должен двигаться дальше и забыть её? — отрезал он резким тоном, и боль отразилась на его лице.

Я выдохнула и положила ладонь на его руку, качая головой.

— Я думаю, тебе следует дать себе немного времени на исцеление, и когда будешь готов, найдёшь кого-нибудь, и это будет не только потому, что ты думаешь, что Ориону нужна мать. Теперь в твоей жизни полно женщин, которые любят этого маленького болвана как своего сына, даже если он кусается. — Я усмехнулась и прислонила голову к плечу Ристана. — Вы оба можете некоторое время положиться на всех нас. Мы семья, а семьи помогают друг другу. В этой семье хватит любви, и нас хватит, чтобы заполнить пробелы, которые вы с Оливией не успели закрыть. И когда будешь готов, ты снова найдёшь любовь, и мы все будем рядом, чтобы засвидетельствовать это.

Ристан и я сидели в тишине, наблюдая, как Райдер и Адам обсуждают размеры стола, в то время как Зарук спорил с Савлианом и Кейлином, кто больше убил существ. Ристан ухмыльнулся их игривому подшучиванию и сжал мою руку. Казалось нереальным, что мы победили. Открывшиеся извращённые тайны заставили меня оцепенеть от боли, которую, я должна чувствовать. Я благодарна, что Малахия вмешался, но чувствовала себя виноватой за это. Мы вышли в основном невредимыми, и, наблюдая за нашей семьёй, мы начали смеяться до тех пор, пока у меня не потекли слёзы.

— Мы не умерли, Цветочек, — засмеялся он.

— Как, чёрт возьми, мы не умерли?

— Понятия не имею. Может, потому, что мы на самом деле плохие парни? Они обычно побеждают, верно? Чёрт подери, мы плохие! — Он выл от смеха, пока народ не начал поворачиваться к нам.

Мы прикрыли рты, смеясь над абсурдностью победы.

— Мы надрали богу задницу, а ты снесла ему голову! И ты отчитала Атума, будто он хреново неудобство! — Он шлёпнул меня по ноге, и я засмеялась громче.

— Серьёзно? Это так странно. — Я сглотнула, когда он стал серьёзным, медленно кивая. — Мы сделали это, Демон. Теперь с нами всё будет хорошо.

— Да. У нас всё будет просто отлично. Спасибо, что доверилась мне относительно матери и на этот раз переосмыслила её намерения. Когда я оглядываюсь на видения, которыми она меня одаривала, вижу всё ясно. Она подтолкнула нас к поиску тебя, соединяя части пазла вместе, пока не сработал каждый извращённый компонент её плана. Однако она не рассчитывала, что ты будешь сопротивляться или останешься собой. Она не принимала во внимание любовь, и думаю, что именно это, в конце концов, помогло нам выиграть эту войну. Ты любишь Райдера, даже несмотря на то, что он чудовище, которое в то время этого не понимало. Ты научила нас любви, и более того, ты научила нас любить. Это не так уж мало, учитывая, кто мы. Мне просто жаль, что, в конце концов, Дану оказалась кровожадной сукой, как я и говорил.

— Никто не хочет думать, что их родители способны на такое поведение, но Вил и его слова? Я начала задумываться. Например, почему боги не забрали меня у Дану, если бы она любила меня? Так ведь они поступают. Эри сказала то же самое, когда ты потребовал, вернуть Оливию. Хотя я этого не могла — ангел не принадлежит Царству Фейри, так что у меня не было способа призвать её душу обратно. Но я помню, как Эри говорила выбрать одного из моих детей для жертвоприношения, чтобы я могла использовать дар и вернуть Оливию. Затем она сказала, что боги заберут того, кого я люблю больше всего, независимо от того, кого выберу в жертву, и Вил сказал практически то же самое. Боги забрали то, что Дану любила больше всего: саму себя. Она всегда напоминала мне смазать Калиин маслом. И меня это раздражало. Калиин бессмертна, так почему же ухода за её кожей должен беспокоить Дану? Потому что она планировала убить прекрасную душу моей дочери, наполнив её тело своей ядовитой душой, — хрипло прошептала я, ненавидя себя за то, что с самого начала не разглядела её насквозь.

— Она мать года, что ещё ей оставалось делать? — Ристан пошутил.

— Плюс, она могла войти в Гильдию, хотя и уверяла