Возвращение танцмейстера - Хеннинг Манкелль

– Ты имеешь в виду, что она созналась из страха? Чтобы быть под защитой полиции?

– Я сам не знаю, что я имею в виду. Просто ставлю вопросы.

Потом он вспомнил еще одну удивившую его вещь.

– А что прокурор? – спросил он. – Я ни разу не слышал имени прокурора.

– Лёвандер, – сказал Джузеппе. – Альберт Лёвандер. Говорят, в молодости был замечательным прыгуном в высоту. Сейчас в основном прытает со своими внуками. Конечно же прокурор есть. Мы все делаем в строгом согласовании с юридическими нормами. Но Лёвандер и Рундстрём – как две лошади в упряжке. Каждое утро и каждый вечер они долго говорят по телефону, после чего Лёвандер в наши дела не вмешивается.

– Но он же дает какие-то указания?

– Говорит – продолжайте расследование.

В четверть десятого Джузеппе позвонил домой. Стефан вышел в вестибюль и немного постоял, разглядывая чучело медведя. Потом позвонил Елене.

– Ты где?

– У медведя.

– Я сегодня в школе разглядывала карту, пыталась понять, где ты находишься.

– Мы сегодня получили признание. Одно из убийств можно считать раскрытым. Это была женщина.

– И что она сделала?

– Убила шантажиста. Застрелила.

– Это тот, кто был привязан к дереву?

– Да.

– Женщина такого не сделает.

– Почему нет?

– Женщины не нападают. Женщины защищаются.

– Это не так просто, как ты думаешь.

– А как?

Он был не в состоянии объяснять.

– Когда ты приедешь?

– Я же уже сказал.

– Ты думал о поездке в Лондон?

Про Лондон Стефан начисто забыл.

– Нет еще, – сказал он. – Но я подумаю. Мне кажется, это хорошая мысль.

– А чем ты сейчас занимаешься?

– Разговариваю с Джузеппе.

– У него нет семьи?

– Почему такой странный вопрос? Он сейчас как раз говорит с женой по телефону.

– Можешь честно ответить на один вопрос?

– Думаю, да.

– Джузеппе знает, что я существую?

– Думаю, да.

– Думаешь?

– Я, как мне кажется, называл твое имя. Или он слышал, как я с тобой разговариваю.

– Как бы то ни было, спасибо, что позвонил. Но сегодня больше не звони – я хочу лечь пораньше.

Стефан вернулся в кабинет. Джузеппе закончил разговор. Он сидел за столом и расправленной скрепкой чистил ногти.

– Приоткрытое окно, – сказал Джузеппе. – Я все думаю про то, что ты сказал. Довольно навязчивая мысль – кто-то стоит за окном и подслушивает. Пытаюсь вспомнить, когда оно было открыто, а когда – закрыто, но попробуй вспомни.

– Может быть, лучше попробовать вспомнить, что именно говорилось только в этой комнате и нигде больше?

Джузеппе внимательно изучал ногти.

– Решение перекрыть дороги принято тут, – сказал он, подумав. – Мы говорили, что преступник едет из Фюнесдалена на юго-восток.

– Думаешь про красный «Форд»? Про того, кто стрелял?

– Я скорее думаю о том, что мы, если помнишь, обсуждали возможность утечки среди нас. Эта утечка вполне может происходить через приоткрытое окно.

– У меня чувство, – сказал он, сомневаясь, – что кто-то за мной следит. Кажется, что какая-то тень за спиной. Звук, похожий на шаги по тротуару. Но я, конечно, ни в чем не уверен.

Джузеппе промолчал. Вместо ответа он подошел к двери.

– Иди к стене, – сказал он. – Только продолжай говорить со мной. Когда я погашу свет, сразу выгляни в окно.

Стефан подошел к стене рядом с окном. Джузеппе нес какую-то чушь о черной смородине – почему черная вкусней, чем красная. Джузеппе погасил свет. Стефан впился глазами в темноту, но было так темно, что он ничего не заметил.

– Увидел что-нибудь?

– Нет.

– Это не значит, что там никого нет. Или не было пять минут назад. И мы ничего не можем с этим сделать.

Он отодвинул лежавшие на одной из папок пластиковые пакеты. Один из них упал на пол.

– Криминалисты забыли, – сказал он. – Разный мусор, бумажки – они нашли это недалеко от синего «Гольфа».

Стефан склонился над лежащим на полу пакетом. Там лежала квитанция на бензин, заправка «Шелл». Она была грязной, текст почти невозможно разобрать. Джузеппе следил за ним взглядом. Он поднес пакет ближе к глазам. Ему удалось разобрать часть слепого текста – квитанция была с заправки «Шелл» в Сёдерчёпинге. Он положил пакет на стол и посмотрел на Джузеппе. Мысли неслись вихрем.

– Эльза Берггрен не убивала Авраама Андерссона, – сказал он медленно. – Все это гораздо серьезнее, Джузеппе. Эльза Берггрен не убивала его. И почти наверняка там, в темноте, кто-то есть, и он слушает, что мы здесь говорим.

32

Опять повалил снег. Джузеппе подошел к окну и глянул на термометр. Минус один. Он снова сел и уставился на Стефана. Позже Стефан не раз вспоминал этот момент. Ему казалось тогда, что все уложилось в одну картину – медленно падающий снег, Джузеппе с красными от бессонницы глазами и все, что случилось в Кальмаре, и коричневая папка во взломанной квартире Веттерстеда. Он вспомнил, что всего несколько часов назад рассказывал эту историю Веронике Молин. Теперь его с напряженным вниманием слушал Джузеппе. Удивился ли он? По его лицу Стефан не мог это понять.

Он хотел связать все воедино. Грязная квитанция с заправки «Шелл» в Сёдерчёпинге была ключом, подошедшим сразу ко всем замкам. Но чтобы сделать какие-то выводы, он должен был рассказать всю историю, не по частям, а всю.

Что же он понял, подняв с пола пластиковый пакет, упавший с заваленного бумагами письменного стола? Он ощутил беззвучный взрыв, упала какая-то стена, события, казавшиеся незначительными, выросли до пугающих размеров. Несмотря на то, что они по ночам гонялись за неким преступником по имени, возможно, Фернандо Херейра и преступник этот приехал аж из Аргентины, все равно следствие до этого носило, если можно так сказать, местный характер. Они искали решение в Херьедалене. Но сейчас все искусственные построения рухнули, квитанция за бензин была как снаряд, пробивший насквозь все их построения, теперь он это ясно видел.

Некто в красном «Форде-Эскорте», принадлежащем живущему в Португалии человеку по имени Харнер, заправляется в Сёдерчёпинге. Этот некто, проехав чуть не всю Швецию, останавливается на дороге к западу от Свега и обстреливает машину, идущую с запада, с гор. Они разглядывали квитанцию так и сяк, пытались оттереть грязь, но дату им так и не удалось разобрать. Но время было видно совершенно четко – 20.12. Джузеппе сказал, что криминалисты наверняка сумеют прочитать дату и что этим надо заняться немедленно.

Значит, кто-то едет в Херьедален из Кальмара. По дороге, в Сёдерчёпинге, он заправляется. Потом едет дальше. Он хочет убить человека, который, с большой степенью вероятности, причастен к смерти Герберта Молина. Ни Стефан, ни Джузеппе не принадлежали к числу людей, верящих в случайности. Где-то в нацистском подполье, где были и Веттерстед, и жутковатое общество «Благо Швеции», где-то в этом подземном водовороте визит Стефана вызвал беспокойство. Он разворошил осиное гнездо. Они не могли знать точно, что это Стефан проник ночью в квартиру Веттерстеда. Или могли? Он опять вспомнил дверь подъезда, закрывшуюся как раз в ту секунду, когда он выходил из квартиры, чувство, что кто-то за ним следит, точно такое же, как и здесь в последние дни. «Две невидимые тени складываются в одну видимую», – сказал он Джузеппе. Может быть, тот, кто следил за мной там, следит и здесь. Он вдруг понял, что ход их мыслей настолько верен, что они сами не решаются в это поверить. Что где-то в тайных укрытиях старый нацизм сливается с новым, в него вливается новая кровь, старый и вроде бы уже похороненный психоз рождает новый. Кто-то вломился в этот мир теней и убил Герберта Молина. Это потрясло старых нацистов, «мокрицы полезли из-под камней», как потом сказал Джузеппе. Кто, собственно говоря» был их враг? Кто убил Молина? Может ли это означать, что Авраам Андерссон знал не только, что Герберт Молин и Эльза Берггрен были нацистами, он каким-то образом проведал и об их организации, угрожал ее разоблачить, а может быть, и что-то больше? Этого они не могли знать, но «Форд-Эскорт» с полным баком, заправленным в Сёдерчёпинге, гнал в Херьедален человек, целью которого было кого-то убить И Эльза Берггрен вдруг решила взять на себя вину за убийство, которого она почти наверняка не совершала. Рисунок постепенно прояснялся, можно было уже сделать какие-то выводы. Есть организация, куда даже отец Стефана, даже после своей смерти, вносил деньги. И Герберт Молин состоял в этой организации, и Эльза Берггрен тоже. Но не Авраам Андерссон. И он каким-то образом пронюхал про существование этой организации. Внешне – дружелюбный старик, играющий на скрипке, член либеральной партии, пишущий шлягеры под псевдонимом Сив Нильссон. Но под этой оболочкой – шантажист, он угрожал, выдвигал требования. И может быть, в глубине души был не особенно рад иметь в соседях старого неисправимого нациста.

Через полчаса Стефан закончил свой монолог.