Светоносный - Rorshas

знаю в чём причина. Возможно, что у самой способности есть какие-то стадии развития, однако мне о них ничего не известно.

Помимо явных плюсов, такой стремительный рост моей связи со стихиями принёс целый ряд проблем. Во-первых, мне стало гораздо сложнее конвертировать свою ману в иные формы. Так было и раньше, но мне удавалось сглаживать углы тренировками и занятиями по артефакторике. Теперь же, этого не хватает. Во-вторых, как я уже говорил ранее, магия влияет и на тело, и на разум. Вот с последним то и возникла проблема. Как на разум и характер может влиять Свет? Что ж, он делает человека … целеустремленным, даже слишком. Тот, кто подвергается сильному влиянию Света, видит перед собой Цель и идёт к ней, невзирая на потери, препятствия, траты и жертвы. Цель — оправдывает средства, вот их девиз. Огонь же, ну что ж, тут думаю всё понятно — импульсивность, вспыльчивость, резкие перепады настроения и повышенная эмоциональность. Маги огня крайне ярко выражают свои эмоции и делают это крайне часто. До этого момента я компенсировал это влияние своей волей и ментальной магией, но сейчас этого недостаточно. Я всё чаще стал ловить себя на желании устроить … что-то. Что то яркое, необычное … зажигательное. Моё тело буквально переполняла энергия и она требовала выхода. Я стал в разы более несдержанным и начал гораздо острее реагировать на раздражители. Дьявол, да я несколько раз серьёзно задумывался о том, чтобы переместиться в Сахару и «зажечь» там по полной! Просто потому, что мне хочется! На тренировках с моими учителями я стал биться гораздо яростнее, а сами тренировки стали проходить в три раза чаще. Мне даже пришлось начать лечить Йоханнеса и Эдварда магией, так как они физически не могли справиться с таким темпом. Я, так же, значительно увеличил время своих магических практик. День за днём я оттачивал старые приёмы и заклинания, а также создавал новые. Мой полигон, за прошедшие три месяца пришлось девятнадцать раз отстраивать с нуля. Девятнадцать раз! Весь абсурд в том, что я понимаю, что это влияние моей же магии на меня, но сделать с этим ничего не могу. Я и так начал в разы больше времени уделять магии разума, но ведь моя способность тоже не перестает работать, а отключить я её тоже не могу!

Мама с отцом, разумеется, заметили моё изменившееся поведение, но кажется списали всё на переходный возраст.

Вот в таком состоянии я и поехал в Хогвартс. Я уже придумал, как мне исправить данную ситуацию, но потребуется время. Надеюсь, что к концу этого учебного года я смогу, если не решить, то хотя бы попридержать развитие данной проблемы.

А пока я пребывал в своих мыслях, Хогвартс-экспресс прибыл в пункт назначения.

Большой зал был, как всегда, украшен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь. На возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели, они так же оживленно о чём то беседовали и что-то обсуждали. Но вот профессор МакГонагалл завела первокурсников и началась церемония распределения, и когда последний из детишек отправился за стол Слизерина, со своего места встал Дамблдор и громко произнес:

— Скажу вам только одно. Ешьте.

Никогда не замечал, как пренебрежительно звучит это его: «Ешьте». Он бы ещё: «Жрите!», сказал. Усилием воли задавив в себе раздражение я принялся за еду.

По прошествии получаса, когда с последними блюдом было покончено Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гул разговоров, наполнявший Большой зал, сразу же стих, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя.

— Итак! Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.

Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил:

— Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес всё ещё является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.

Стоило последним словам сорваться с уст директора, как зал наполнился гневными возгласами и протестующими криками:

— Что?

— Как такое может быть?!

— Вы шутите?!

Подождав, когда ученики вдоволь накричаться Директор продолжил говорить:

— Это связано с событиями, которые должны будут начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…

Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге зала появился человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все взгляды в зале были прикованы к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Ну что ж, приветствую тебя — Барти Крауч, младший. Лже-Грюм приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Ещё одна молния озарила потолок и высветила лицо «гостя». Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая занимательной деталью были его глаза, а точнее его магический аналог. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Именно этот артефакт и привлёк моё внимание. Мне стало крайне любопытно его устройство. Хм, интересно Барти сильно расстроится если я позаимствую его ненадолго? Хотя, какое мне дело до его чувств, если потребуется —