Французский поцелуй - Фиона Уокер

Сердце Аманды подпрыгнуло от страха и надежды. Она подняла руку и посмотрела на мужчину, стоящего у кровати.

Обнаженный и великолепный, только что вымытая кожа блестит от избытка здоровья. Когда Хуго снова поцеловал ее бедро, Аманда почувствовала, как в животе зародилось возбуждение.

Она посмотрела на его густые, выцветшие на солнце волосы и широкие загорелые плечи и вдруг поняла, что он для нее совершенно чужой. И всегда будет чужим. От этой мысли Аманда испытала головокружительное, всепоглощающее желание.

Хуго не смотрел на нее. Вместо этого он медленно целовал все ее тело. Нежно обвив пальцами тонкие веревочки бикини, он медленно стянул их с ее бедер и поднял голову, чтобы скинуть их на пол.

Хуго по-прежнему не смотрел на нее. У Аманды появилось чувство, как будто она со стороны наблюдает, как они занимаются любовью; ее тело извивалось и горело от удовольствия; невыносимо возбужденная, она не хотела подавать виду. Аманда подавила стон, когда губы Хуго с рассчитанной силой надавили на область между ее бедрами, снова и снова, его язык удивительно легко ударял по ее разгоряченной коже. Он с ней играл, доводил до состояния, когда она закричит от жуткого, отчаянного желания.

Аманда потянулась вниз и прикоснулась к его голове. Его волосы после душа были гладкими и шелковистыми.

Его язык легко рисовал замысловатые рисунки на ее нежной, мягкой коже между бедер и на лобке. У Аманды перехватило дыхание. Она сжала пальцы на его волосах, ногти вонзились ей в ладони, но она ничего не могла с ним поделать. Все ее тело начало растворяться во всеобъемлющем наслаждении. Она не чувствовала ничего, кроме мощного электрического пульса между ногами.

Язык Хуго погрузился в нее и двинулся вверх. Он вращался сильными, мягкими кругами, так что каждый нерв ее тела горел. Ноги Аманды глухо гудели, словно электричество пульсировало в ее венах. Движения Хуго стали быстрее и более ритмичными. Не в силах совладать с собой, она отпустила волосы любовника и яростно вцепилась в простыни. Когда первые волны оргазма пронзили ее тело, Хуго одним плавным движением вошел в нее.

Эффект оказался больше, чем Аманда могла вынести. Она находилась на вершине блаженства, сильные волны вибрирующего удовольствия пронзали ее, непрерывно и бесконечно. Движения Хуго были такими сильными, что они оба сдвинулись к изголовью кровати, увлекая вместе с собой простыни, одежду и подушки, пока ее голова не уперлась в стену. Она чувствовала, как тепло его тела проходит сквозь ее кожу в легкие. Каждый мускул был напряжен под его блестящей загорелой кожей. Аманда попыталась посмотреть любовнику в лицо, но ее глаза не смогли сфокусироваться. Она закрыла их и позволила себе раствориться в восхитительной судороге тепла, пронзившей ее.

Когда Хуго кончил, он закричал, но не от наслаждения. Это был странный, яростный, восторженный крик победы. Затем его голова упала Аманде на, плечо, и он перекатился на спину.

Аманда в шоке открыла глаза и уставилась на Хуго. Он действительно это сказал? Конечно нет. Ей послышалось. Это было бы слишком противоестественно. Какой-то фарс.

Ее тело лежало, погруженное в ленивое удовлетворение; эхо удовольствия, которое она только что испытала, все еще звучало в ее теле, но мозг был потревожен.

— Хуго?

— Что еще?

И все очарование было в миг разрушено. Как только они заговорили, реальность в ботинках сорок пятого размера растоптала ее наслаждение. Хуго был и останется Хуго. Таким же, каким он был последние шесть лет. С чего ему меняться?

— Что ты кричал, когда кончил?

— О боже! — Хуго сел и почесал голову, не глядя на нее.

— Скажи мне! — Аманда мяла в руках кусочек простыни.

— Ничего.

Хуго встал и начал бродить по комнате в поисках одежды.

— Нет, ты кое-что сказал!

— Ну, я не знаю. Неужели нужно так дотошно выяснять детали каждого полового акта? Ты знаешь, в минуты оргазма никто не записывает собственные крики. Ты хочешь зафиксировать это в своем дневнике для будущих поколений?

— Ты назвал одно имя.

Аманда села и наблюдала, как он натягивает голубые брюки.

— Хорошо, я крикнул «Аманда». Значит, это доказательство моей любви, или что?

— Ты назвал не мое имя.

— Не твое? — безучастно спросил Хуго.

Он продолжил выбирать футболку из кучи чистого белья на стуле.

— Не мое, Хуго!

Аманда почувствовала раздражение. Она полностью доверилась, не смогла контролировать свое влечение к нему. Он, казалось, так сильно ее хотел, хоть раз в жизни решил доставить ей удовольствие. Как он может теперь так себя вести?

И тут ей пришла в голову одна мысль. Она завелась от его отстраненности, от чувства собственной анонимности, от ощущения, что она зритель. Может, это произошло оттого, что Хуго все это время думал о ком-то другом?

— О ком ты думал, Хуго? — прошипела она.

Он продел руки в рукава футболки, затем натянул ее на голову и не ответил.

— Кто был на моем месте?

Хуго посмотрел на Аманду.

— Мне начинает казаться, моя дорогая, что это ты представляла кого-то другого на моем месте, — его голос, гак же как и его лицо, был безучастен. — Что, сегодня твой милый не появился?

— Мерзавец!

Она схватила с прикроватного столика чашу с ароматизированными деревянными шариками и запустила в него. Хуго пригнулся, и шарики ударились о высокий комод и разлетелись по полу.

— Найл в десять раз лучший любовник, чем ты. И у него больше чувств и мозгов, чем у тебя.

— В таком случае рекомендую одеться и сходить поговорить с ним о Прусте.

Хуго столкнул остальное чистое белье со стула и уселся, чтобы надеть ботинки.

— Да! Черт возьми, я так и сделаю.

Аманда подскочила и начала яростно одеваться, в спешке порвав шелковые трусики.

— Я переспала с тобой только из жалости, — процедила она сквозь зубы. — У тебя совсем не было секса в последнее время. Не хотела, чтобы у тебя появились проблемы.

— Какая трогательная забота! — Хуго выпрямился и посмотрел на любовницу. — Наконец-то Найл научил тебя хоть каким-то манерам. Очень мило с его стороны, я напишу ему благодарственное письмо.

— Мерзавец, мерзавец, мерзавец, — прошипела Аманда.

Как может он быть таким самодовольным, таким бесчувственным? Он же видел, не мог не видеть, как сильно она его хотела.

Хуго встал к ней лицом к лицу, их носы почти соприкасались.

— Ты всегда была истеричкой, но только эгоистичная сучка стала бы крутить роман с Найлом. Ему сейчас не до этого. Отстань от него.

И, развернувшись на каблуках, он вышел из комнаты.