Властелин мургов - Дэвид Эддингс

— Даже после того, как узнала о его подлинном отношении к ней? Воистину, душа женщины — потемки.

— Хабат не так уж трудно понять, ваше величество. У обезображенной женщины вроде нее мало шансов приобрести поклонника, поэтому потеря такового весьма болезненна, даже если это отъявленный мерзавец, каким был Сорхак. Но ее утрата несколько усугубляется тем, что Сорхак содействовал ей в отправлении определенных колдовских ритуалов. Без него она больше не сможет продолжать свои попытки вызвать демонов.

Ургит содрогнулся.

— А я-то полагал, что она могущественная колдунья. Разве ей этого мало? Почему она прибегает еще и к колдовству?

— Хабат не так уж и могущественна. Она полагает, что сможет в конце концов сладить со мною, если на ее стороне будут демоны.

— Сладить с тобой? Неужели она задумала такое?

— Разумеется. Она величайшая притворщица. Единственная ее цель — это власть. Так было всегда. Через некоторое время она попытается узурпировать мою власть.

— Но если дело обстоит именно так, почему ты позволил ей столь возвыситься в храме?

— Это меня развлекает, — с ледяной усмешкой ответил Агахак. — Меня, в отличие от большинства мужчин, не отталкивает безобразие, а Хабат вопреки своему честолюбию — впрочем, возможно, благодаря ему — очень и очень полезна.

— Так ты знал о ее связи с Сорхаком? И это не оскорбляло тебя?

— По-настоящему — нет, — ответил иерарх. — Это всего лишь часть развлечения, которое я для себя приготовил. Усилия Хабат увенчаются успехом, она пробудит демона и попытается противостоять мне. И в тот самый миг, когда триумф ее будет почти полным, я также воспользуюсь услугами демона, и мой демон сокрушит ее демона. Вот тогда я прикажу сорвать с нее одежды и нагую отвести в святилище. А там ее опрокинут на алтарь, и я сам неторопливо вырежу сердце из ее груди. Я предвкушаю этот сладостный миг, который станет еще слаще оттого, что Хабат будет сокрушена как раз в тот момент, когда до конца уверится, будто победила меня.

Мертвенное лицо иерарха озарилось ужасной гримасой. Глаза его блеснули, а в уголках рта выступила пена.

Ургиту, казалось, стало нехорошо. Он с усилием выговорил:

— Похоже, гролимы склонны к несколько более экзотическим развлечениям, нежели простые смертные.

— Не в этом дело, Ургит. Единственный смысл власти — сокрушать недругов. Как это приятно — сперва стащить их с высокого пьедестала, а затей уничтожить. Неужели ты не хочешь присутствовать при том, как могучий Каль Закет будет умирать с ножом дагаша в груди?

— Да нет, мне что-то не хочется. Я готов убрать его с дороги, но наблюдать за этим — увольте.

— В таком случае ты все еще не вкусил власти. Возможно, этот момент настанет для тебя, когда мы оба будем стоять подле Ктраг-Сардиуса, наблюдая за возрождением бога Тьмы и окончательным триумфом Дитя Тьмы.

На лице Ургита появилась гримаса.

— Не пытайся уйти от судьбы, Ургит, — звучал гулкий голос Агахака. — Предсказано, что король Ангарака будет присутствовать при последней битве. И этим королем будешь ты — это столь же очевидно, как и то, что именно я принесу кровавую жертву и стану первым апостолом возрожденного бога. Мы с тобою прочно связаны узами судьбы. Тебе предначертано властвовать над королями Ангарака, а мне — встать во главе церкви.

Ургит обреченно вздохнул.

— Как скажешь, Агахак, — с самым разнесчастным видом сказал он. — Но тем не менее нам придется решить еще несколько проблем.

— Они меня мало касаются, — объявил иерарх.

— Да, но они касаются меня! — с необычной для него горячностью воскликнул Ургит. — Сперва нам придется справиться с Закетом, а потом — отделаться от Гетеля и Дросты, просто так, для пущей безопасности. Если уж я стремлюсь завладеть троном, то мне будет куда спокойнее, останься я единственным претендентом. Твои проблемы, однако, несколько серьезнее, Урвон и Зандрамас — весьма сильные противники.

— Урвон слабоумный старикашка, а Зандрамас всего-навсего женщина.

— Агахак, но ведь Полгара тоже всего-навсего женщина. Хотел бы ты столкнуться с нею лицом к лицу? Нет, великий иерарх, полагаю, что на самом деле Урвон вовсе не столь слабоумен, как тебе представляется, а Зандрамас куда более опасна, чем тебе хочется думать! Ведь ей удалось при помощи чар похитить сына Белгариона, а это было делом весьма непростым. К тому же ей удалось незамеченной проскользнуть прямо под носом у тебя и прочих иерархов. Так давай не станем сбрасывать этого со счетов!

— Мне известно, где сейчас Зандрамас, — с ледяной усмешкой ответил Агахак, — и в нужный момент я сам вырву из ее рук сына Белгариона. Предсказано, что ты, я и дитя, предназначенное в жертву, должны предстать перед Сардионом в урочный час. Там я совершу жертвоприношение, а ты будешь наблюдать за ритуалом — и оба мы станем великими! Так гласит древнее предсказание. Так написано в книгах.

— Многое зависит от того, как читать эти книги, — мрачно обронил Ургит.

Гарион бесшумно встал рядом с Сенедрой. Когда до нее дошел ужасный смысл слов иерарха, кровь медленно отхлынула от ее лица.

— Этого не может произойти, — тихо, но твердо сказал ей Гарион. — Никто не сделает ничего подобного с нашим ребенком.

— Ты знал, — с упреком прошептала она.

— Дедушка и я обнаружили это, когда прочли предсказания гролимов в библиотеке храма.

— О, Гарион! — Сенедра закусила губу, с трудом сдерживая слезы.

— Не беспокойся, ведь там же черным по белому написано, что в битве при Хтол-Мишраке победит Торак. Но этого не произошло, а значит, и на сей раз пророчества лгут.

— Но что, если…

— Никаких «если»! — властно прервал Сенедру Гарион. — Этого не произойдет.

После ухода иерарха настроение короля Ургита в очередной раз резко переменилось. Он сгорбился в кресле, предавшись невеселым размышлениям.

— Наверное, вашему величеству сейчас необходимо побыть одному, — робко предположил Сади.

— Нет, Сади, — вздохнул Ургит. — Никакие треволнения не должны помешать исполнению нашего плана. — Он тряхнул головой, словно гоня прочь навязчивые тревоги. — Почему бы тебе не рассказать о том самом маленьком недоразумении, в. результате которого ты впал в немилость королевы Салмиссры? Обожаю истории об обмане и предательствах.

И вот, когда Сади уже заканчивал повествование о причинах его падения, в комнату снова вошел сенешаль.

— Депеша от коменданта Хтаки, ваше величество.

— Чего ему на этот раз надо? — скорбно пробормотал Ургит.

— Он сообщает, что маллорейцы намерены предпринять на юге крупные военные действия. Рэк-Горут осажден и неизбежно падет самое большее через неделю.