Некромант - Андрей Петерсон

Она шагала, как автомат, выкинув из головы все мысли и сосредоточившись только на том, чтобы держать дыхание. Самым трудным, особенно в начале восхождения, было удержаться от подсчета ступенек, потому как более тупого занятия не придумать, сколько ни старайся, а угнетает это страшно. Особенно когда числа становятся большими, а потом — очень большими.

Ноги потихонечку наливались свинцом, но пока еще переставлялись исправно, и невероятных усилий над собой делать не приходилось. Дно колодца давно уже скрылось в темноте, а конца этой лестнице все еще не было видно.

Хорошо хоть, все ступени были целы. Ничего не обваливалось, под ногами не крошилось и не шаталось. На века, что называется, строили. А поскольку заниматься акробатикой на такой высоте что-то не тянуло вовсе, то Осси была крайне благодарна неизвестным древним строителям, которые выполнили свою работу столь добросовестно, что и спустя столько лет творение их в ремонте не нуждалось.

«Хорошо идем», — заявила Хода, которой, по всей видимости, надоело молчать и захотелось общения.

— Кто идет, а кто просто так висит, — возразила Осси. — Бессмысленно.

«Что значит бессмысленно? — обиделась Хода. — Я, между прочим, охраняю твою ходьбу, так сказать. Вишу тут дозором».

— Ну-ну… Дозором, значит?

«Ну да. И готова в любой момент отразить и предотвратить…»

— Хорошо, — похвалила Осси. — Продолжай. Не мешай только. И так тяжело.

Хода обиженно замолчала.

Ноги топали и топали вверх по ступенькам. Старым, серым, местами стертым, местами влажным от сырости. Бесконечным.

Круг за кругом забиралась вверх Осси Кай. Медленно всплывали вверх светляки, отслеживая ее положение, медленно ложились под ноги очередные закрепленные в стене колодца плиты. Медленно, но неуклонно приближался конец лестницы. Во всяком случае в это хотелось верить.

«Интересно, а что сейчас тень делает?» — спросила вдруг Хода, которая, видимо, решила, что молчала до неприличия долго.

— Что? — не поняла Осси.

«Тень, которая там, в тоннеле… Что сейчас делает?» — повторила Хода.

— У тебя что, других забот нет? — разозлилась Осси. — Я сама скоро как тень стану! Что ты тогда делать будешь?

«Ты не станешь! — на полном серьезе возразила Хода. — И вообще, если устала — нечего на меня рычать, сядь и отдохни. Чего надрываться? Будто за нами кто гонится…»

Подтвердив, что никто за ними не гонится, Осси согласилась и на привал. Он не был долгим — едва восстановилось дыхание и перестали колотить молоточки в висках, Осси хлебнула тоника и поднялась.

— Пора.

«И то верно. А то сидим тут, понимаешь, рассиживаемся, как птицы на ветке, — согласилась Хода. — А какая я, к примеру, птица? Я змея, да и то… не в полном смысле… Тям — тот вообще не пойми кто, да и ты на птицу не очень похожа. Вот если бы…»

— Уймись, — оборвала разговорившуюся было Ходу Осси. — С шага сбиваешь.

«Ладно», — буркнула Хода и замолчала.

И вновь потянулись одинаковые до отчаянной тоски ступени. Они ложились под ноги, одна сменяя другую, нескончаемой серой лентой. Все это сильно напоминало бег на месте, да еще в почти полной темноте. Приятное, доложу вам, милые господа, ощущение. Вселяющее оптимизм, так сказать, и веру в светлое будущее, которое непременно наступит, едва лишь отступит и закончится тьма.

Тьма не заканчивалась, и ступеньки — тоже.

«Скажи, Осси…» — робко начала Хода.

— Что еще? — выдохнула леди Кай, с трудом переставляя ногу на очередную ступеньку.

«Как ты думаешь, когда строили эту лестницу, предполагалось, что она будет вести вниз или вверх?»

— Вниз, — рявкнула Осси. — Отстань.

«Хорошо, хорошо, — прошелестела Хода. — Не волнуйся только».

И действительно отстала. Она честно молчала целых полтора витка. Но больше молчать не смогла, потому что ее просто-таки распирало.

«Ты знаешь… Ты только не сердись…»

— Ну? — Осси остановилась, чтобы перевести дух. — Ну, говори…

«Ты знаешь, я не понимаю…»

— Чего ты не понимаешь?

«Я не понимаю, как вообще можно подняться по лестнице, которая ведет вниз».

— Ты что, издеваешься надо мной? — Осси рассердилась не на шутку.

«Что ты! — Хода отчаянно застрекотала, всем своим видом выражая крайнюю степень негодования. — Я просто пытаюсь поднять и укрепить твой моральный дух».

— Не надо поднимать мой дух, когда я уже еле ноги поднимаю, — вздохнула Осси, но сердиться на Ходу сил не было. Да и не хотелось особо, тем более что губы уже сами растягивались в улыбке — все-таки Хода своего добилась и дух таки подняла.

Откуда-то появились новые силы, в кровь будто впрыснули порцию адреналина, а легкие наполнились чистым кислородом. Открылось второе дыхание, и Осси зашагала легко. Почти как вначале. Будто не было этих изнурительных витков позади и будто оставалось до конца всего ничего.

А в общем-то столько и оставалось, и Осси пролетела последние шесть витков на одном дыхании. И ноги не подвели и не подкосились, а вынесли ее на широкую площадку перед закрытой дверью.

— Ну, вот и дошли, — с облечением вздохнула Осси. — Ненавижу лестницы… — Она переложила все еще спящего Тяма на левую руку и потянула за простое бронзовое кольцо, распахивая скромную дверцу, какие бывают в комнатах прислуги или где-нибудь в чулане на кухне.

В чулан они и попали.

А точнее говоря, в погреб.

Глава шестнадцатая

Это был обычный, совершенно обычный погреб.

И то, что леди Кай пришлось полвечности карабкаться сюда по крутой винтовой лестнице, ничего ровным счетом не меняло, поскольку все в нашей жизни зависит от точки отсчета. А относительно жилых помещений замка, парадного зала, а также гостей, которые попадают в этот зал через парадный же вход, — то есть абсолютно нормальным путем, — это помещение находилось глубоко внизу, лежало в самом основании замка и идеально подходило для хранения вина. Причем непременно вкусного и дорогого.

Жаль только, что по прошествии стольких лет оно должно было безнадежно испортиться. Хотя, если кроме вина тут держали что-нибудь покрепче, то это вполне могло и уцелеть. Во всяком случае поискать стоило…

Распахнув скрипучую дверь, к которой ее привела бесконечная винтовая лестница, Осси оказалась в небольшом помещении весьма необычной формы.

После недолгих размышлений и переговоров с Ходой, у которой всегда было свое, особое мнение, помещение было опознано как гигантских размеров бочка, положенная на бок. Причем если ее наблюдать изнутри — с точки зрения вина, так сказать.