«…Или смерть?» Дворовый Катехизис Русского человека - Андрей Кочергин

–  Вы снова и снова возвращаетесь к теме несовершенства и болезней нашего государства, сожалеете о том, что оно, по вашему мнению, не отвечает интересам общества и нации. Многие сегодня в России будут готовы согласиться с вами, но не иллюзия ли всё это на самом деле? Христос, будучи в нашем мире, совершал свою миссию тоже в территориальных пределах оккупированной провинции огромной языческой империи, и при этом не счел нужным что-либо в государственном устройстве этой провинции или этой империи менять, хотя многие его сторонники ждали от него именно этого. И, в конечном счете, множество иудеев, разобравшись, так или иначе, по-своему в учении Спасителя, отвергли Христа как лжемессию именно в силу того, что он не освободил свой народ от римского господства. Сегодня, кстати, некоторые наши российские современники отказываются от Православия и обращаются к неоязычеству во многом из-за мечты о строительстве новой Русской империи и об отмщении тем, кого они считают ее врагами.

Что характерно, по аналогии с жителями древней Иудеи, некоторые наши современники, называющие себя христианами, ставят в своем мировоззрении Христа на второй план, предпочитая поклоняться в значительной мере вымышленному ими образу «Царя – искупителя», от которого, исходя из его государственного статуса, они и ждут помощи именно в государственном строительстве здесь, на земле.

Но что с этого – с сильной России – христианину? Если вы проживете лет 10–15 в сильной счастливой стране, то будет ли это залогом для вашего спасения? Не кажется ли вам, хотя бы иногда, что ваша боль о России по мере вашего взросления в вере должна угасать и уходить, сменяясь всё больше мыслями о Царствии Небесном, о котором, как о единственном нашем истинном отечестве, так много говорил знаменитый миссионер, убиенный отец Даниил Сысоев?

– На Афоне корчуем лес с монахами. А он там жуткий совершенно, потому что народу праздного на Афоне нет, топтать его и костры жечь некому, и лес представляет собой просто настоящие джунгли, я был даже поражен тем, что в Греции бывают подобные первобытные заросли. Мы их корчуем, таскаем какие-то здоровенные каменюги, страшно это всё тяжело. И всё такое ужасное, тяжеленное, а монахи всё какие-то дохлые, некормленые, килограммов по сорок весом, извините за подробности, в туалет кровью ходят. И я с ними пашу, и строим мы келью в отдалении от монастыря. Вот мы ее строим-строим, строим-строим, оборачивается ко мне Отец Макарий и говорит: «А вот здесь-то Андрей Николаевич да и будет подвизаться!» И столько Благости в его глазах, столько теплоты… А я ему и говорю: «Да я бы подвизался, Душу от мира спасая, да не вопрос, да насколько проще-то мне было бы! Скажи мне, пожалуйста, а кто грудь подставит, чтобы будущее для детишек малолетних в России спасти?! Кто воевать-то за эту страну будет, за Родину мою, в которой храмы стоят до сих пор поруганные? Кто Воином Христовым в руки оружие возьмет? И если не я, то кто? Я бы с радостью, да не могу! Потому солдат… есть у меня в миру дела».

И чей подвиг на Небе более важен, монашеский или солдатский, кто вправе оценить? И в миру не все погибнут, и в монастырях не все спасутся, не мои то слова. И самое сложное отношение в Православии – это к монахам и воинству. Потому что много вопросов к этому. Царствие Божие на Небесах нас ждет по подвигу нашему на земле. И подвиг смирения – это лишь часть того духовного подвига, который должен явить миру Православный человек. Потому что мы – не амебы, не полупроводники. Мы полыхаем делами так, как Христос указал, – вышвыривая из Храма столы, менял и продавцов. Мог «смиренно» пройти мимо, положившись на Промысел Бога Отца, а ведь зашел, а ведь вышвырнул! Потому что Спаситель нёс Веру Нового Завета и укреплял Ее поступками по Вере своей!

Бесстрастность Божия – великое благо, но в таком случае, зачем Он посылает нам болезни, трудности, зачем испытует нас, если бесстрастен совершенно? Какое Ему дело до нас, грешных, пускай бы нам самим было решать, что да как.

Нет. Видит, чувствует, знает, оценивает и выставляет оценку. Страстию бесстрастной движем. А значит мы, по Образу и Подобию Божиему созданные люди, выставляем оценку тому, что нас окружает. И не в плане гордыни, не в плане горящего злобой или ненавистью сердца, или даже той же истеричной Любви к чему бы то ни было.

Нет, мы смотрим на этот мир и сообразуем его с нашими представлениями о Царствии Небесном. Отче наш, Иже еси на небесех, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое яко на небеси, и на земли! Воистину!

Так вот, Царствие Его на Земле приблизят те люди, которые готовы Царство это создать, сообразуясь со своими каноническими представлениями о нем. В этой связи не вижу ничего противоестественного в том, чтобы попытаться построить тот Город Солнца, который обсмеяли все реалисты с момента заявления о подобных идеях. Я – идеалист, я истово верю в лозунг «за Веру, Царя и Отечество!», истово верю в имперскую Россию, истово верю в Помазанника Божиего, будучи монархистом, потому что я Православный человек.

Вполне понимаю всю иллюзорность подобных идей для «здравомыслящих» людей, но как Господь смирял нас, «умных, грамотных и вычурных», доказуя нам всю полноту Своей власти над этим миром. И как бы мы ни старались умничать или ссылаться на какой-то наш опыт здравомыслия, всё это ничтожно по сравнению с той силой, которая стоит над нами. И тут остается только не путать смирение перед Волей Бога со смирением перед алчностью, ненавистью и злобой людей. Веруя в Бога, мы должны сражаться с грехом и диавольскими происками, которые легко узнать, как мы узнаем дерево по плодам его. Если мы видим, что народ унижен, если мы понимаем, что власть держится на вере в золотого тельца и на алчности, то та власть попущена Богом, но не она Царствие Небесное, а если так, то нам вперед и вверх!

Нет власти не от Бога, по слову апостола Павла – согласен, но – зачем и за что? По большей части я наблюдаю эту власть от Бога потому, что она демонстрирует, до какой глубины падения мы уже дошли. А значит, да убоимся, да ужаснемся нашей немощи, всей полноты нашей греховности и ничтожности, оскорбляющей тот самый образ и подобие Божие!

Мы унижаем Его своей слабостью. Слабость духовная – страшнейшая из бед. А посему, простите, не готов. Не приемлю. Могу ошибаться. Далеко не убежден в своей правоте. Но верую в это абсолютно, и чисто, и честно. Никого не призываю идти за собой, но свой путь я выбрал – за Царствие Небесное, в бой с лукавым князем мира – сейчас, сегодня, сию минуту, через Подвиг Православной жизни и ценою её!

–  Как вы относитесь к тем теориям заговора, которые достаточно широко распространены сегодня? Как вы считаете, подобные заговоры или один огромный заговор действительно существуют, или авторы подобных теорий попросту несколько преувеличивают возможности отдельных народов, социальных, религиозных или политических объединений?

– Вы знаете, я не верю в то, что не трогал своими руками и не видел своими глазами. Что не мешает мне допускать возможность чего угодно, в силу того, что человек я всё-таки взрослый и вменяемый. То есть я реально не видел Плутона, но учебники говорят, что он точно есть. В этой связи существование или отсутствие какого-то вселенского заговора, не важно, чьего – бывших венецианцев, сегодняшних англосаксов, ветхозаветных иудеев с египетским золотом в закромах, не важно… Вы когда-нибудь перечитывали медицинский справочник по болезням? Разнообразие, количество, глубина и фатальные последствия множества заболеваний просто поражают. И всем этим может болеть человек. Какой смысл мне перечислять всё то, чего я избегаю, если мою руки перед едой? Это и брюшной тиф, и гепатит, и дизентерия, и сальмонелла, и гельминты и всё, что хочешь – а я всего лишь помыл руки. Надо быть человеком с чистыми руками и здоровым организмом. И как я постоянно повторяю: глисты в здоровом теле не живут! Если мы дадим повод этим глистам поселиться в нас, то поверьте, они убьют нас своими испражнениями.

Я вполне допускаю, что где-то мы уже что-то такое пропустили. Я вполне допускаю, что где-то мы уже тяжело больны. Лечение начинается с осознания его необходимости как такового. Насильное лечение невозможно, если больной решил уйти, то он грешит скрытой формой суицида.

Название социальных болезней в этой ситуации роли не играет, лечатся они единственно возможным способом: созданием крепкого, национально определенного и социально ориентированного государства! И тогда существование вселенского заговора, происки ложи иллюминатов или очередного каганата, замыслы арабских фундаменталистов и американских империалистов наткнутся на столь непреодолимый гигиенический барьер, что может это и будет где-то, но явно не в России.

Один нюанс: в Китае практически нет иностранного этнического присутствия. По той простой причине, что китайская нация ассимилирует любого иностранца, который попадает в Китай. То есть негр, попавший в Китай, через десять лет начнет заниматься тайчи, палками поедать рис, и в конечном итоге примет китайскую культуру. Вот вам пример целостности нации и её логичной жизнеспособности перед лицом «инородного тела». И это вполне понятно: пять тысяч лет китайской государственности, практически неизменной! И сегодняшняя коммунистическая идеология легла ровно на тот тоталитарный способ управления, который по сути своей за всё это время и не менялся никогда. Имперский дух подхватила коммунистическая партия.