Только для тебя - Ханна Хауэлл

– Влюбленная женщина ни перед чем не остановится, чтобы попасть к своему мужчине. – Бреттон дал знак одному из его людей, который неловко пополз вперед с толстыми одеялами в руках. – Расстели их на той стороне, приятель.

– Дети, возможно, сказали вам, что существует тайный ход, но откуда они могли знать, где он начинается? – высказал свои сомнения Питни.

– Вы слишком подозрительны для такого молодого человека, – пробурчал Бреттон. – Мой племянник слышал, как ваша кухарка жаловалась на колючки, и Сэсил тоже говорил что-то о кустах. Я заранее послал сюда людей отыскать вход.

– Но…

– Прекрати, Питни, – перебил его Хантер.

– Я не стану извиняться за то, что осторожен, – заявил Питни. – Даже если бы я мог закрыть глаза на то, что он скотт, один из тех, с кем Тодды сражаются, с тех пор как был заложен первый камень Вулфшед-Холла, я не могу забыть, что он похитил наших сестер и отдал Саксан на растерзание Сэсилу. Почему я должен верить, что он на нашей стороне?

– Потому что у тебя нет выбора, а из того, что рассказывала Тильда, у него не было тоже. А теперь полезай-ка первым в эту дыру.

– Ну да, чтобы мне первому перерезали глотку!

– Это заставит замолчать твой трескучий, дерзкий язык, – с раздражением заметил старший брат.

– Тебе, наверное, не приходило в голову, что Сэсил может покончить здесь со всеми Тоддами сразу, – не унимался Питни, подползая под кусты.

– Нет, не со всеми, потому что один из вас отсутствует, – усмехнулся Бреттон. Тодды уставились на него. – Нет большого секрета в том, что лорд Вулфшед-Холла имел пятерых сыновей. Поскольку я не слышал, чтобы кто-то из вас умер, должен предположить, что один из вас остался где-нибудь в другом месте.

– А зачем нам это надо? – спросил Хантер.

– Чтобы не все Тодды погибли. Такой способ я применял сам, делая все, чтобы мой брат остался жив, если бы мне пришлось взяться за меч. – Он пожал плечами. – Важно, чтобы один из кровных родственников имел несколько сыновей, до того как вступит в сражение. А теперь, мне кажется, нам пора. Не думаю, что его светлость сможет так долго поддерживать беседу с братом.

– Что ожидает нас при выходе? — проговорил Хантер, подталкивая Питни, проползающего в отверстие люка.

– Дверь в подземелье и один или два стражника. – Бреттон двинулся вслед за Питни. – Если в подземелье никого из нас не схватят, значит, там никого нет.

Хантер пополз вслед за ним.

– Это была бы невероятная удача, а я думаю, что мы ее заслужили.

Саксан обернулась. Двери в большой зал открылись, и двое людей Сэсила ввели Ботолфа. Она сумела ему улыбнуться, когда он взглянул в ее сторону. Хмурое, рассерженное выражение, появившееся на его лице, сказало ей лучше любого зеркала, как разукрасили ее кулаки Сэсила. Ботолф попытался сделать шаг вперед, но его схватила стража. Саксан увидела, что ножны его пусты, и ее сердце упало. Даже если бы они попробовали убежать, он бы не смог обороняться.

– Тебе не следовало приезжать, – сказала она.

– Я не мог тебя здесь оставить.

– Ты в самом деле думаешь, что он отпустит меня?

– Нет, я давно знаю, что его обещания ничего не стоят. И все же я не мог оставить тебя здесь.

– Слабое утешение знать, что ты умрешь вместе со мной.

– Мы еще не умерли, милая.

Саксан улыбнулась, но внутреннее напряжение усилилось. «Мы еще не умерли». Это были простые слова, однако то, как муж их произнес, ободрило ее. Инстинкт подсказал ей, что у него есть план. Саксан не знала, что он может сделать, когда оба они, безоружные, находятся в комнате с семью вооруженными людьми, двое из которых стояли возле нее, двое – возле него и двое – возле Сэсила. Тем не менее она напряженно ждала сигнала от Ботолфа. Если у него есть план, она должна быть наготове. Она не отводила глаз от мужа, веря и надеясь.

Ботолф встал перед Сэсилом и постарался совладать с ненавистью и гневом, которые испытывал к этому человеку. Ему нужна была ясная голова. Саксан находилась рядом, и это было преимуществом, но ее охраняли двое вооруженных людей, которые могли помешать исполнить задуманное. Он не имел возможности сказать ей что-либо или даже намекнуть из страха, что Сэсил поймет намек. Ботолф мог сообщить что-то лишь глазами и тоном голоса, и это требовало от него огромного напряжения. Он старался успокоиться и выиграть время.

– Ты можешь отпустить мою жену, Сэсил, – сказал он. – Мои рыцари отвезут ее в Регенфорд.

– Нет, я передумал, – ответил Сэсил, потягивая вино. – Глупо позволить ей уйти. Мне придется снова охотиться за ней позднее, за ней и за ее отпрыском.

– Ты ожидал удивить меня отказом?

– Ты, возможно, немного шокирован, ведь я оскорбил твою честь.

– Моя честь – лишь малая доля того, что ты оскорбил. – Ботолф наблюдал за тем, как Сэсил потянулся за своим мечом. Однако тот явно не хотел убивать их так скоро, и Ботолф знал, что может воспользоваться этим. – Освободи Саксан, Сэсил. Ты ничего не добьешься, убив ее.

– Она носит твоего наследника, и это может помешать мне.

– Если ты причинишь ей зло… Сэсил прервал его резким смешком:

– То ты призовешь мертвых, чтобы убить меня?

– Нет, не я. Самое большее, что я смогу сделать, – это преследовать тебя в снах, и я так и сделаю. Однако если хотя бы волос упадет с головы Саксан, ее родственники налетят на тебя роем. У тебя не будет времени даже выпить кружку вина за столом в Регенфорде, прежде чем они придут за тобой. Правда, я сомневаюсь, что ты проживешь достаточно долго, чтобы ее кровь просохла на твоем мече.

По тому, как сузились глаза и сжались губы Сэсила, Ботолф понял: негодяй знает, что слова графа не пустая угроза.

– Мои люди справятся с ними.

– У тебя никогда не будет достаточно людей, чтобы справиться со всеми Хелдонами, Тоддами и Джагерами, которые будут стремиться вырезать твое сердце. Ты сам знаешь, что никогда не сможешь победить их. Они сделают твою смерть своим крестовым походом, и каждый из их сыновей и дочерей будет охотиться за тобой, когда вырастет. Отпусти ее, Сэсил, и у тебя будет немного времени, чтобы насладиться победой надо мной. Родственники Сак-сан не станут раздумывать, если ты убьешь ее.

– Ты рассчитываешь напугать меня, но это не пройдет. – Сэсил наклонился к Ботолфу. – Ты приписываешь много преданности и решимости этим людям, а они такие же, как и все остальные. Я буду их сеньором, а они моими вассалами. Сейчас они могут говорить о чести и мщении, но запоют по-другому, когда я стану ими править.

Ботолф покачал головой. Он был убежден, что Сэсил безумен. Другого объяснения его слепой прямолинейности, его отказу видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, не находилось. У этого человека не было никакого законного права на наследство отца, и в своей жадности он забыл о щедрых дарах, которые оставил ему покойный граф. Было также ясно: Сэсил не верит, что понесет наказание за свои преступления, и считает, что убийца-узурпатор будет принят вассалами, а тех, кто его не примет, убьют или заставят замолчать. Сэсил уже утратил способность разумно мыслить.