Гордость и предубеждение-2 - Хелен Холстед

— Не могу понять, о чем Бингли думает, позволяя вам это?! — возмутился Дарси.

— Но как может Чарлз не понять меня?

Она не стала повторять слова мистера Бромптона: «Если вы, девочки, не будете обе обручены через месяц, тогда я — Горацио Нельсон». Кэролайн снова оглядела сидевших за столом:

— Мои дорогие друзья, может быть, это наша последняя встреча с вами, если, конечно, прав мистер Дарси. Надеюсь, что тогда полковнику удастся пробиться домой и принести вам последние слова, сорвавшиеся с моих губ перед смертью.

— Приготовьте что-нибудь поэтическое для нас, мисс Бингли, — попросила Элизабет.

— Я начну работать над этим сочинением уже сегодня ночью, — заверила ее Кэролайн, прижав руку к сердцу, и повернулась к Генри. — Вы знакомы с полковником Бромптоном?

— Да, и весьма близко.

Она знала это, поскольку успела заранее удостовериться в их знакомстве.

— Было бы утешением для нас регулярно получать известия от вас, мисс Бингли, — сказала Джорджиана. — Тогда у нас будут самые свежие новости о том, как поживает наша армия в Бельгии.

— Всенепременно! — воскликнула ее подруга. — Вы будете постоянно получать весточки от меня. Я смогу пересылать вам все, что полковник Фицуильям захочет написать вам.

Вскоре за ней прислали карету.

Чтобы полковник и Джорджиана могли спокойно поговорить друг с другом на прощание, Элизабет оставила их наедине и подошла к Дарси.

— Что такое, Элизабет?

— Мне хотелось дать Джорджиане несколько минут попрощаться с кузеном.

— Не вижу смысла. Она вполне могла попрощаться с ним при тебе, да и при всех остальных тоже.

— Ты так считаешь? Мне совсем не нравится эта поездка мисс Бингли.

— Она зарядила все свои орудия, но он военный человек, и не из робкого десятка.

— Эта последняя ее авантюра дает ей слишком много преимуществ.

— Ты же ее родственница, и в твои обязанности входит помочь ей устроиться в жизни.

— Пусть бы она устраивала свою жизнь, но с кем-нибудь другим.

— Я очень доверяю суждению моего кузена в выборе жены.

— Надеюсь, он оправдает твое доверие.

— Оправдает, не сомневайся, — твердо сказал он.

— Если Генри не вернется, это разобьет Джорджиане сердце. — Она осторожно коснулась его руки.

— Это было бы большим горем для всех нас.

— Конечно.

— Ты рада, что покидаешь Лондон, Элизабет? — спросил Дарси, когда они шли назад к гостиной.

— Я радуюсь, когда еду в Лондон, но я также радуюсь, когда уезжаю отсюда.

— Твой успех в этом сезоне даже превзошел прошлогодний. Ты не затоскуешь дома в обществе одного только своего скучного спутника жизни?

— Я могла бы задать тебе тот же самый вопрос.

— Задать могла бы, но не совсем искренне. — Он взял ее ладонь в свою. — Ты единственная, с кем вдвоем я с радостью проведу полгода. Но, боюсь, я поступаю слишком эгоистично, раньше времени уводя тебя за кулисы с подмостков твоего успеха.

— Может, да, а может, и нет, Фицуильям, — засмеялась Элизабет, своим ответом не до конца удовлетворив мистера Дарси, который, возможно, ожидал услышать от нее нечто другое.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Все прелести холодной весны с порывистыми ветрами, которые были характерны для Пемберли, не уняли восторгов Элизабет от пребывания дома. Она успела застать появление первых колокольчиков. Она обследовала каждую тропинку в лесу. Когда погода не позволяла выходить на прогулку, ей было чем занять время, и частенько, в дождливые дни, они с мужем углублялись в чтение в библиотеке у камина. Прошло два месяца такого досуга, и нагрянули ее летние гости.

Экипаж Беннетов забрался на последний подъем и приостановился, чтобы позволить пассажирам насладиться их первым впечатлением от Пемберли.

— Ах! — радостно взвизгнула миссис Беннет. — Только подумать! Моя дорогая Лиззи хозяйка такого дома. Мистер Беннет, ну почему вы ничего не рассказывали мне об этой замечательной панораме Пемберли?

— Тогда я непременно лишился бы удовольствия насладиться вашим удивлением, — сдержанно ответил он. — Мэри, а что ты думаешь о доме своей сестры?

— Громадный, что и говорить, — ответила высоконравственная девица. — И все же, давайте вспомним, что верблюду легче проползти в угольное ушко, нежели богатому человеку…

— Ха-ха! — расхохотался отец. — Я вспомнил то же самое животное, когда тебе пришлось извиняться перед мистером Дарси за твою прошлогоднюю дерзость.

— Я отбросила в сторону все, что касалось меня лично, как я вообще-то и имею обыкновение делать, и унизилась ради своей семьи.

— Попридержи язык, девочка, — отрывисто прервала ее монолог мать. — Я не дам тебе испортить наше пребывание здесь твоими проповедями, и я буду благодарна тебе, если ты станешь обращаться с мистером Дарси с уважением, пока находишься в его доме, мисс.

— Я полагаю, я помню о своем долге, мама.

— Посмотрите, как отражается дом в озере. Это место создано для моей Лиззи, — мечтательно произнес мистер Беннет.

— «Создан для Лиззи», как же! Этот дом построен еще во времена Якова Первого, кажется, и уж точно стоит здесь много лет.

Экипаж подкатил по дорожке к парадной двери. Миссис Беннет, вылезая из кареты, велела себе не волноваться при встрече с мистером Дарси.

— Мама! Добро пожаловать!

— Позволь мне взглянуть на тебя, дочь. Как хорошо ты выглядишь! — Мать заключила Элизабет в свои крепкие объятия, затем отодвинула на длину рук. Живот дочери казался столь же плоским, как и всегда.

Она повернулась к зятю.

— Миссис Беннет, я с громадным удовольствием приветствую вас в Пемберли. — Это был тот же самый человек, такой же величавый по манере держаться и обращаться к собеседнику, но, так или иначе, в нем ощущалась непринужденность, которой она никогда не замечала в Хартфордшире.

— Мне доставит огромное удовольствие пребывание здесь, мистер Дарси.

Вся компания стала подниматься по лестнице. Элизабет под руку с матерью, Мэри позади них, а двое мужчин замыкали процессию сзади.

— Лиззи, моя дорогая девочка! Каким замечательным домом ты владеешь, — прошептала миссис Беннет.

— Да, дом замечательный, — согласилась Элизабет. — Пойдемте, вы немного перекусите и отдохнете с дороги, а потом я покажу вам ваши комнаты. Вы, наверное, очень устали.

Миссис Беннет была так ошеломлена окружающей ее роскошью, множеством слуг и неожиданной сердечностью хозяина дома, что прошло больше суток, прежде чем она начала говорить глупости.

Элизабет поощряла Дарси развлекать ее отца, а сама в это время наслаждалась обществом матери и сестры, насколько это было возможным в их компании. Миссис Беннет находила множество поводов для изумления (почти столько же, сколько Мэри для высказывания своего неодобрения или даже осуждения) во время осмотра дома, прогулок в экипаже по поместью и его окрестностям и исследования платяного шкафа Элизабет.