Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

— Боги? Одно темное Божество, — откликнулся другой голос. — Конечно же, все дело в Такхизис. Темной Королеве.

Маквеста осталась на палубе в одиночку бороться с ветром, сильно выкручивая рулевое колесо вправо в стремлении развернуть корабль и изо всех сил стараясь не обращать внимания на гул шторма. На нее обрушивался дождь, а ветер с воем нес «Перехон» все ближе к краю провала.

Когда люди взялись за весла, корабль едва шевельнулся под ней. Капитан понимала, что их усилий будет мало. Не хватало людей, не хватало весел, не хватало времени. Маквеста прикрыла глаза и стала думать про Кофа, Лэндла и своего отца, много лет назад научившего ее ходить под парусом и любить море больше жизни. Мак нравилась эта трудная жизнь. Она закалила характер и заработала уважение своего экипажа. Она не собиралась себя успокаивать, но ни о чем не жалела.

— Пожар! — продолжал кричать Лэндл.

Однако его тихий голос терялся в вое ветра, грохоте водопада и непрерывном скрежете машины. Несмотря на дождь, пожар распространялся, подпалив штаны гнома-механика и охватив воздушный шар из паруса. Пламя принялось лизать остальные бутылки бренди, остававшиеся на борту. Треснуло стекло, в ужасе закричал Лэндл, и воздух всколыхнул взрыв.

Глаза Мак широко распахнулись, когда ее отшвырнуло от штурвала. Она тяжело приземлилась и заскользила к фальшборту. Ударившись головой о балясину, капитан на мгновение оглохла, потрясла головой, заморгала и заскрипела зубами, когда ей в лицо ударил стремительный ветер.

Корабль взлетел, подброшенный взрывом машины Лэндла. Точно камень, пущенный из умело раскрученной пращи, пронесся он над пропастью и влетел в волны с другой стороны.

Маквеста подползла к штурвалу, вцепилась в шпаги и, подтянувшись, сумела встать на ноги, когда корабль, резко покачнувшись, остановился.

— Да что здесь, во имя…

— Мак! — раздался голос Кофа. Минотавр выбрался из люка и побрел к ней, спотыкаясь и оглядываясь. — Лэндл!

По палубе были раскиданы латунные и медные обрывки, разбитые бутылки из-под бренди и поломанный «чайник». Посреди всего этого валялся ужасно обугленный ком, отдаленно напоминающий гнома-механика.

Ком медленно поднял голову. Лицо Лэндла почернело и казалось чисто выбритым, поскольку борода и волосы сгорели.

— Бедная-моя-машина, — пробормотал он и потерял сознание.

Дождь теперь был более мягким, почти нежным. Тучи истончались и уплывали, а ветер ослаб до легкого бриза. Рохан осторожно отнес гнома-механика вниз, пока Маквеста, сохраняя на лице безразличное выражение, вознесла Богам тихую мольбу, чтобы ее маленький отважный друг выжил.

Коф опирался на фальшборт, наблюдая, как загадочным образом закрывается провал. Теперь казалось, что водопад был всего лишь страшным сном. Море вокруг «Перехона» разгладилось, а небо над ним очистилось.

— Нам повезло, — сказал Рохан, присоединяясь к Маквесте и первому помощнику. — Боги пощадили нас. Нам очень повезло.

— Да неужели? — громко поинтересовалась Мак, продолжая смотреть на спокойное море.

Вода казалось гладкой как стекло. В ней отражались звезды и висевшая прямо над горизонтом единственная огромная, бледная, полная луна.

Две недели спустя «Перехон» вполз в порт Кады на юго-западном побережье Котаса. Треть ящиков с бренди уцелела и теперь разгружалась под внимательным наблюдением Маквесты и заметно опаленного Лэндла.

Гном присел возле штабеля и потряс головой.

— Моя машина, — проворчал он. — Придется начинать все заново.

— Твоя машина достаточно хорошо сработала, — категоричным тоном сказала Мак, — Она спасла «Перехон».

— У меня не хватит денег, чтобы купить все те детали, которые надо заменить. Мы потеряли две трети нашего груза, а значит, и две трети заработка.

— Я знаю, как поправить ситуацию. — Темные глаза капитана встретились с похожими на бусинки глазами гнома-механика. — Я только что подписала контракт на доставку шерсти на север, в Картай. Его начнут грузить на борт примерно через час. А поскольку в трюме нет машины, мы сможем забить его полностью. И платят прилично… к тому же половину вперед.

— Почему бы нам не взять шерсть через несколько недель или месяц? Маквеста Кар-Тхон, еще надо учесть, что если осталась только одна луна, то изменились течения, само море изменилось. Мы должны некоторое время выждать в порту, пока все не уладится… пока мы не узнаем, с чем имеем дело, пока не узнаем об итогах войны. К тому же прошлой ночью в таверне поговаривали о…

— Контракт подписан.

— Просто небольшая задержка, Маквеста Кар-Тхон.

— Выплаты по этому контракту слишком велики, чтобы идти на попятный.

— Возможно, они и велики. Но…

— Тогда можешь сходить на берег, — резким тоном произнесла капитан, сверкая глазами. — Строй свою машину на каком-нибудь другом судне. Забивай ему трюм своими глупыми изобретениями. — Маквеста поджала губы, так что они превратились в ниточку. — Я не стану отказываться от столь привлекательной работы только для того, чтобы ублажать тебя.

— Хорошо платят, говоришь? Тогда я бы не отказался от новой кухонной плиты, — согласился гном-механик. — И мне пригодилась бы, по крайней мере, дюжина медных прутов для моей весельной машины. Толстая проволока, труба и… Кстати, а что насчет того, что рассказывают в таверне?

Мак сердито посмотрела на него.

— Знаю, — со вздохом произнес Лэндл. — Если Кринн погибнет, мне волноваться будет уже не о чем.

С угрюмым видом он исчез под палубой.

— Через час, — прокричала ему в спину Мак.

И пока гном не видел, позволила себе редкую улыбку.

Джанет Пек

Драконий колодец

— Эй, старик! Что говорят твои видения? Сегодня воду искать будешь?

Высокого, но согбенного седоволосого старика сопровождали смех и свист, когда он шел по Гернну. Весело кивая, улыбаясь и помахивая свободной рукой — той, в которой не были зажаты его драгоценная палка и старая разбитая лопата, — Таррис Кенрилан шел по этой иссушающей жаре странной вихляющей походкой.

Старик, прежде бывший городским ткачом, обычно еще на рассвете начинал слоняться по поселению и так ходил, пока к полудню усталость не заставляла его присесть где-нибудь и подкрепиться скудной пищей. Он был неизменно доброжелателен, но полон бессмысленных фраз, которые выдавал за жемчужины мудрости тем, кто желал с ним поговорить.

Сегодня Таррис выглядел иначе… в его шаге появилась твердость и торопливость, в тусклых зеленых глазах прорезался необычный блеск, нетерпеливое стремление куда-то. Большинство измученных жарой, потеющих и рычащих друг на друга жителей, попрятавшихся в слабой тени, не могли заметить этого отличия, но для Релдонес Фиттеринг, раньше выполнявшей обязанности городского глашатая, оно не прошло незамеченным.

Будучи любопытной и неисправимой сплетницей, праздной пташкой, сующей свой носик во все, что сочтет интересным, Релдонес жила ради пикантных слухов и свежих новостей. Ее непревзойденный талант позволял из двух отдаленно связанных фактов сработать нечто, очень похожее на правду. Женщина поднесла ладонь козырьком к глазам и смотрела на Тарриса до тех пор, пока старик не прошел между двумя домами и не исчез из виду.

Причина его поведения была непонятна Релдонес, и ее рука, выставленная на солнцепек, чуть не покрылась волдырями. Женщина прислонилась к стене, дававшей хоть какую-то защиту от настырных лучей. Но прикосновение плечом к оградке, окружавшей источник Гернна (он полностью пересох за последний год, во многом из-за перемен, принесенных Годами Хаоса), казалось, помогло ее мыслям зашевелиться.

А не может ли это быть началом перемен, которых она ждала уже многие месяцы?

Фиттеринг отошла от песчаной могилы источника и поспешила к конторе Элотура, старейшины Гернна. Она постучала по едва держащейся двери, загрохотавшей под ее костлявой рукой.

— Войдите.

В голосе старейшины звучали печаль и безнадежность, объясняемые уже третьим подряд годом невыносимой засухи. Элотур был одним из последних, кто все еще пытался поддерживать некое подобие нормальной жизни, приходя каждое утро в контору и приступая к работе над бумагами, заваливавшими его рабочий стол.

Он бросил на женщину короткий взгляд.

— Тебе чего надо? — слетело с губ Элотура прежде, чем он успел надеть свою привычную добродушную маску.

— Старейшина, — задыхаясь, проговорила Релдонес; ее лицо раскраснелось от жары и натуги, — у меня новости. У Тарриса Кенрилана было четвертой видение!

— Ну и?… — Элотур откинулся на спинку стула, глядя на досужую сплетницу налитыми кровью карими глазами, окруженными складками морщинистой от долгого воздействия солнца кожи. — Что мне до того?!